Могущество на краю империи - Ян Анатольевич Бадевский

остановили продвижение врага к побережью, а потом начали отсекать по флангам, добавляя всё больше пламени. Ветер дул со стороны Байкала, что изрядно упрощало задачу.

Орду нам удалось задержать.

Часть закованных в броню зверей проскочила сквозь горящий лес и вышла из окружения, но минимум две трети вражеских солдат угодили в ловушку.

Атаки приостановились.

Мои люди врубили непрерывную циркуляцию.

В игру вступил Игорь Гриднев. Кинетик и мой школьный товарищ, ныне один из лучших пилотов гвардии, принялся валить пылающие деревья, перегораживая просеки и звериные тропы.

И всё же, не следовало расслабляться.

К нам приближались цеппелины.

Я устроился рядом с ПТРК, хорошенько прицелился и выпустил ракету по самому крупному дирижаблю. Понятия не имею, что там внутри, но если баллон хорошо рванёт, можно зацепить и соседей. Ракету я вёл по привычке с помощью каббалистического наведения.

Девять секунд.

И большой бадабум!

Вжарило точно в баллон — самое уязвимое место любого современного дирижабля. Самовоспламенение газа в баллонах невозможно из-за встроенных цепочек безопасности, но кто говорит о самовоспламенении? В этой реальности попросту нет защиты от моего «Эола».

Я продолжал наблюдать за происходящим через окуляр.

На месте бывшего дирижабля вспыхнул ослепительно-яркий шар. Ударной волной сдвинуло и закрутило шедший следом цеппелин, а третий даже не зацепило. Зато обломки расшвыряло будь здоров! Я видел, как что-то врезалось во второе воздушное судно. Не просто врезалось, а пробило дыру в корпусе!

Корабль начал маневрировать, выравнивая курс.

Высота малая, прикинул я. Разгерметизация им не страшна.

Что ж, никто не гарантировал лёгкость бытия.

Сложность перезарядки станкового ПТРК заключалась в том, что у меня не было помощника. Подносчик, который бегает с трубами, по идее, должен пройти хоть какое-то обучение, но это не мой случай. Зато у меня имелась под рукой бездумная эпическая сила — Гог и Магог.

— Подать трубу! — рявкнул я.

Перевожу прицел в безопасное положение, перекрываю питание с помощью каббалистического ки-затвора. Вот такие у нас техномагические заморочки, ага. Откидываю зажимы на треноге, проворачиваю рукоятку механизма, и отработанная «гильза» выбрасывается в сторону. Чувствуется жар. Со среза валит дым.

Магог тащит целый ящик с четырьмя контейнерами. Гог подаёт мне свеженький ТПК с упакованной ракетой. Остаётся совместить контакты трубы с ответной колодкой на пусковом механизме. Раздаётся характерный щелчок фиксаторов.

Я разблокирую питание и дёргаю ручку перезарядки.

Такая вот навороченная система у «Эола».

Сбоку загорается лампочка.

Чтобы захватить вторую цель, я трачу больше времени. Дирижабль, получивший пробоину в корпусе, пытается маневрировать. Второй уцелевший цеппелин набирает высоту. Это не входит в мои планы от слова «совсем».

— Бродяга, передай Алесе, чтобы подготовилась к атаке. Мы вплотную подойдём к одному из дирижаблей, надо будет жахнуть по нему молнией.

— Принято, Сергей.

ПТРК класса «Эол» на самом деле предназначены для работы по наземным двигающимся целям. Это нифига не зенитная установка. И у меня возникают справедливые сомнения в том, что я попаду в улепётывающий аппарат. Поэтому я захватываю маневрирующий воздушный корабль и выпускаю вторую ракету. Через девять секунд в утреннем небе распускается второй огненный цветок. Кто бы мог подумать! Талант не пропьёшь.

— Бродяга, сближаемся с последним дирижаблем.

— Расстояние? — уточнил домоморф.

— Сто метров. Как только окажемся рядом, пусть Алеся атакует. Никаких проволочек. И сразу отход на безопасную дистанцию… Скажем, полтора километра.

От моей карающей длани никто не уйдёт.

Как я уже говорил, на цеппелине могут быть стихийники. Поэтому я даю Бродяге ещё один приказ — втянуть платформу со мной в корпус дисколёта и обеспечить надлежащую защиту. Пока проводится трансформация, перезаряжаю «Эол». Второй дымящийся контейнер выпадает на мешки с песком. У меня ещё четыре ракеты, и я бы хотел приберечь их для… хм… следующего рейда.

На экране, в который превратилась внешняя стена дисколёта, вспучился повреждённый корпус цеппелина. В целом, ничего критичного. Сейчас вражины изо всех сил работали винтами, чтобы развернуться и свалить куда подальше. Хрен пойми, что они там себе думают, но командир экипажа явно понимает, что им организовали тотальный разгром.

Дирижабль выглядит внушительно.

Вблизи становится ясно, что перед нами — «Атлас Вояджер». Многоцелевой десантный аппарат, способный перевозить практически что угодно в больших количествах. Британское производство.

Рассмотреть этого исполина во всех подробностях я не успеваю.

На англосаксов обрушиваются молнии. Первая бьёт в рубку, вторая — в двигательный отсек. Охренеть! Новацкая, ты ж моя прелесть! Догадалась, что не надо сразу взрывать баллон. Может и нас зацепить, хотя Бродяга выдержит. По идее.

Изображение исчезает.

Никто из одарённых противника не успевает среагировать.

И всё же, несмотря на старания Алеси, пошла цепная реакция. Через полминуты полыхнуло, да так, что и на расстоянии в полтора километра можно было полюбоваться заревом. Три-ноль в пользу Капитана Справедливость. То есть, меня.

Я уж совсем было решил, что мои подчинённые успокоились, но тут земля под крылом дисколёта содрогнулась от нового удара.

Лука Чёрт решил добить тех, кто перестал держать себя в тонусе.

Что-то произошло с руслом реки. Образовался разлом, и в него хлынула вода. Добрая дюжина вражеских мехов оказалась в бурлящем потоке, остальные потеряли равновесие и упали на четыре конечности.

Вокруг творился форменный ад.

Горел лес, сверху падали обломки, среди дыма и огня метались обезумевшие кранги. Кого-то придавило древесным стволом, кто-то утонул или задохнулся…

Заметив, что на вершине холма довольно многочисленная группировка сбивается в кучу и пытается сохранить боевые порядки, я сделал весь этот участок проницаемым. Кранги вместе с доброй сотней големов ухнули под землю. А чтобы супостаты с гарантией не смогли выкопаться, я похоронил их на тридцатиметровой глубине.

Перевёл дух, врубил циркуляцию.

Выложиться пришлось знатно — аж в глазах потемнело и в висках застучало.

— Бродяга, выпускай Хорвен.

Домоморф вырастил для меня кресло, в которое я и поспешил свалиться.

Минуты через три пошла трансляция от гончей, которая выбралась из Бродяги через неприметный люк и стала наворачивать размашистые круги над полем битвы. Выживших, насколько я мог судить, было немного. Люди, вепри и прочие инопланетные зверюги улепётывали из зоны поражения куда глаза глядят. Одни пытались обойти линию огня, другие тупо повернули назад и мчались, не разбирая дороги. Я мог бы, наверное. оставить их в покое, но вспомнились кадры уничтоженных русских деревень.

В глубине души поднялось что-то тёмное.

— Бродяга, четыре километра на юго-восток. Пирокинетикам приготовиться…

Глава 11

Над полигоном шёл дождь.

Меня это сразу удивило, пацаны же тучеразгонители поставили. По идее, тут можно осадки убрать всерьёз и надолго… А потом до меня дошло.