Пекло. Льды Арктики - Сергей Анатольевич Панченко

новые модели телефонов, видеокарт и прочего, что мало способствовало настоящим мужским увлечениям. А теперь он умел боксировать, разбирал автомат за секунды, и несмотря на свой беззубый недостаток, больше не смущался перед девушками. Его уверенность импонировала им. Они чувствовали, что парень особенный в правильном смысле. И имя его необычное, во время похода казавшееся издевкой, сейчас снова приобрело романтический оттенок эксклюзивности и некоторой таинственности.

На празднике в честь путины Роберт стоял рядом с Марией. Она отказалась водить хороводы вокруг костра. А Роберту не советовал танцевать с остальными Захар по понятным причинам. Дистанция всегда должна была присутствовать. Работа вместе, отдых раздельно.

— Перестают слушаться, как только начинают считать тебя одним из них. — Пояснил он.

Мария тоже понимала этот момент и присоединилась к мужу. Так они и стояли втроем, глядя не мечущиеся вокруг костров силуэты веселящихся людей. Крупная фигура Физрука заметно выделялась на фоне остальных. Он с семьей отдавался веселью полностью. Скакал, как одержимый, как человек находящийся в шаманском трансе. И не он один пребывал в подобном исступлении. Десятки людей извергали в космос хоровод эмоций.

— Я бы их после такого представления святой водой отпоила. — Посоветовала Мария.

— А в чём их грех? — спросил Захар.

— Беснуются же. Эти пляски богоугодными точно не назовешь.

— Без алкоголя, без интернета, телевизора, порнухи, всяких шоу, люди снова вернулись к исконному избавлению от ненужных эмоций. Мы ведь не сами придумали, а давайте плясать начнем, это пришло, как естественная потребность, пришедшая на ум сразу всем. Технологии усыпили нашу исконность через информационный шум. Бесноватостью было желание потреблять всякое дерьмо, типа телешоу или коротких роликов из интернета. В этих плясках зарождается единение, состояние духовного родства. Когда душа немного выходит из тела, освобождается от бренных чувств, то начинает понимать о мире больше и видит, что все мы часть одного целого, объединенного любовью.

— А вы участвовали в плясках? — Поинтересовалась Мария у Захара.

— Ну, конечно. Я же не сразу стал бригадиром.

— Очень напоминает поведение язычников или секты. — Мария не собиралась соглашаться с ним, что подобное поведение является нормой.

— Роберт, отпусти ее, пусть получит реальное представление о предмете. Не попробовав, не поймешь. — Предложил Захар.

— Я не против. А то получается, я не плясала, но осуждаю. Иди, Маш, потом расскажешь каково.

— Нет, я не хочу. Я не представляю себя скачущей с пеной у рта. — Мария отмахнулась. — Еще демона какого-нибудь вызову.

— А со мной пойдешь? — Предложил Роберт. — Один раз, как говорится, коллектив простит. Можно? — Спросил он у Захара.

— Нужно.

— Идем. — Роберт взял жену за руку и потянул за собой.

Мария вынуждена была согласиться. Несмотря на протесты, она была умной женщиной и интересующейся, и подсознательно хотела получить новый опыт, но мораль, полученная в прошлом, создавала барьер, который сложно было перешагнуть.

— Эй-эй-хо-хо-хо, ай-да-я-да-я. — Люди накручивали себя однообразными возгласами, но разученными в определенном порядке.

Роберт разъединил круг рядом с Физруком. Мария взяла Алексея за руку, а Роберт его жену. Кажется, никто из пляшущих не заметил их появления. Глаза их блестели, но при этом ничего не выражали, как у сильно пьяных. Роберт с Марией быстро уловили порядок чередования возгласов и присоединились. С минуту ничего не происходило, но потом к голове подступили приятные массирующие покалывания. Казалось, что сведенные от непрерывных мыслей мышцы головы, расслабились и по ним начался нормальный кровоток. Взгляд автоматически задержался на горящем костре, становящемся все больше и больше, и постепенно он трансформировался в желтый космос, по которому движением мысли скользило сознание.

Стало легко и весело. Душа наслаждалась ощущениями полета, всезнания и прикосновения к теплому чувству любви. Не той болезненной страсти, зависимости от другого человека, а настоящей безусловной. Вокруг были все, кто сейчас участвовал в пляске и каждый из них воспринимался иначе. Даже Мария, которую Роберт любил, теперь была еще ближе. Они могли растворяться друг в друге и это было радостно и приятно.

Состояние транса быстро закончилось. Оно было как сон, мгновенным и одновременно вечным, словно в том мире, где пребывала душа, понятие времени отсутствовало. Костры потухли и дымили. Во рту Роберта пересохло. Он громко сглотнул. Мария вытерла рот ладонью, словно хотела проверить, появилась на губах пена или нет.

— Ого, и вы тут были? — Удивился Физрук. — Как вам обряд? Здорово, да? И ничего не надо употреблять. Всё, что нужно уже заложено в нас самих.

— Насчет нужного я пока не уверена. — Произнесла Мария. — Но такого в жизни я еще не испытывала точно. Я до сих пор ощущаю на себе прикосновение приятного тепла.

— Я тоже. — Согласился Физрук. — Так хочется перенести те чувства оттуда сюда, но, наверное, в теле их испытать не получится. Оно как скафандр, отделяет нас от космоса вечности.

— Хорошо сказал, скафандр. — Заметил Роберт. — Теперь у меня тело так и будет восприниматься, как оболочка, отделяющая от потустороннего мира. Даже умереть не страшно, если нас ждет то, что мы видели.

Наплясавшийся народ потянулся к заранее приготовленной бочке с питьевой водой.

— Вода святая? — Спросил Роберт у Марии, только что отпившей из ковша.

— Беру свои слова назад. — Она передала ковш мужу. — Там чертей нет, они уже все здесь.

— А как же бесноватость?

— Я поняла, тело в отсутствии хозяина, то есть души, склонно вести себя, как бездушная скотина. Хорошо, что сейчас нет телефонов, не хотела бы видеть себя со стороны. — Мария попыталась мысленно вернуться к тем чувствам, которые ощущала во время плясового транса, но не смогла. — Идем домой?

— Идем. — Роберт взял жену под ручку.

Они дошли до своего чума. Эмилия спала, а сына еще не было. Он тоже участвовал в праздничном ритуале и задержался с друзьями. От камней в центре жилища еще исходило тепло и кот, оказавшийся Гансом, спал, приткнувшись к одному из них спиной. Он лениво открыл глаз, зафиксировать приход хозяев, зевнул, потянулся и снова свернулся клубком.

— Согласись, что с кошкой жилье становится в два раза уютнее. — Произнесла Мария, забираясь в постель.

Роберт прижался к ней и обнял. Так было намного теплее спать.

— Если только он не припрется к нам в постель среди ночи и не ляжет мне на голову. — Так случалось уже не раз.

— А вдруг он лечебный кот?

— А я больной на голову? — Роберт тихо рассмеялся и поцеловал жену за ушком. — Давай спать, а то завтра у меня новая работа.

Утро выдалось ветренным, но ясным. Вся община собралась на берегу. Захар, судя по его счастливому виду, был очень рад оставить общину и уйти в море. Мария