Заплыв через реку Янцзы (сборник) - Сергей Николаевич Синякин

— А-а, — Муза беззаботно взмахнула крылышками. — Ерунда. Сначала группа «Вий и его ребята» выступала... Типа украинского рока... Нет, играли они классно и солист, Вий этот самый, очень у них неплохой. Представляешь. как в припеве басом ахнет: «Сатана там правит бал!», зал в лежку. Ламии визжат, ведьмы плясать в проходе начали, демоны попробовали было порядок навести, да куда там! — Муза хихикнула. — Тусня, Лютик, сплошная. Бесы, естественно, обкурились, их шиза накрывать стала, так что, котла во втором отделении Амдусциас вышел, все уже на ушах стояли, рожками друг по другу прикалывались...

— Что за Амдусциас? — удивился Лютиков. — Даже не слышал о таком.

— Да ты чо, Лютик? — сделала круглые глаза Нинель. — Это ведь самый крутой сегодня рокер в Инферно! Великий герцог, музыку с детства пишет, а сам он такой... ну, мужик с головой единорога!

Но я большего ждала. Правда, цветомузыка была обалденная! Представляешь, стена пещеры в маленьких дырочках, а потом вдруг через эти дырочки газ пошел и вспыхивать начал. Прикинь, Лютик, вся стена в разноцветном пламени! И кордебалет из голых ведьм... — она посмотрела на Лютикова и смутилась. — То есть, они не совсем голые, так, какие-то тряпочки на них, конечно, были... Я тебе точно скажу, Лютик, сама убедилась, не наше это искусство, не райское!

— А твой... Бес? — Лютиков надеялся, что голос его прозвучал ровно.

— Да какой он мой! — возмутилась Муза. — Ты же сам знаешь, что бесам надо! Смолки подкурил, ладана нанюхался, глаза как колеса, вращаются даже... Орал, пока не осип, свечки в рядах жег, а уж когда этот Амдусциас запел рокпоминальную всем бесам, он вообще одурел. Туфельку с меня снимать стал, они в нее елей наливали, пока не нализались... Хамы они, Лютик, хоть и весело у них! Да черт с ними! Ты мне скажи, это ты вчера написал?

— Угу, — вздохнул Лютиков, смущенно краснея.

— Это ведь про меня? — Нинель вспорхнула, гибко прильнула к поэту и нежно чмокнула его в губы. — Знаешь, я много стихов читала, ну, которые другим посвящались... А чтобы стихотворение прямо мне посвящалось, первый раз вижу. Спасибо, дружочек, ты настоящий мен!

Можно я его на память заберу? То есть, чтоб оно только у меня осталось? Ты ведь еще напишешь, ты, Лютик, умный и талантливый, и симпатичный к тому же. Ну, разве может с тобой хоть один бес сравниться? Они же сплошь рогатые, как коровы бодливые, с ними и разговаривать-то не о чем было, честное слово!

Если женщина начинает чего-то добиваться от влюбленного в нее мужчины, уж будьте уверены, она от него добьется не только того, что ей хочется, но и всего другого, о чем она даже и не мечтала.

Конечно же Лютиков подарил ей стихотворение.

Хотя ему самому оно тоже очень нравилось.

Никогда он не писал подобных стихов. Стихи эти были похожи на песню.

Неужели мы заперты в замкнутый круг?

Неужели спасет только чудо?

У меня в этот день все валилось из рук,

И не к счастию билась посуда.

Ну, пожалуйста, не уезжай

Насовсем! Постарайся вернуться!

Осторожно, не резко бокалы сближай —

Разобьются!

Рассвело! Стало ясно — уйдешь по росе.

Вижу я, что не можешь иначе.

Что всегда лишь в конце длинных рельс и шоссе

Гнезда вьют эти птицы удачи.

Но, пожалуйста, не уезжай

Насовсем! Постарайся вернуться!

Осторожно, не резко бокалы сближай —

Разобьются!

Не сожгу кораблей, не гореть и мостам.

Мне бы только набраться терпенья.

Но хотелось бы мне, чтобы здесь, а не там

Обитало твое вдохновенье!

Ты, пожалуйста, не уезжай Насовсем!

Постарайся вернуться!

Осторожно, не резко бокалы сближай —

Разобьются...{13}

Глава восьмая

В Раю было неплохо, только чего-то не доставало.

Поэты в своем большинстве, конечно, бумажные черви, только ведь и бумажному червю иной раз хочется самой настоящей, а не придуманной героики.

Каждый ведь в душе немножечко романтик и самурай

На Земле проще — захотелось героики и романтики, так пожалуйста, кушай их большой ложкой. На стройку века поезжай или к партизанскому отряду имени Че Гевары прибивайся. Все тебе будет — и героика, и романтика, и трудности всякие в виде дизентерии, холода и голода, гнуса и комаров. В конце сезона вернешься домой, настроишь гитару и задорно запоешь придуманную тобой песню, которая немедленно станет молодежным шлягером:

Понимаешь, это странно, очень странно,

Но такой уж я законченный чудак.

Я гоняюсь, я гоняюсь за туманом

И с собою мне не справиться никак.{14}

А в Раю что? Откуда там трудностям взяться?

Лютиков заскучал.

Все чаше он тайком от Музы летал любоваться Бездной. Полюбуется и обратно. С каждым разом Бездна казалась ему все страшнее и непонятнее. Как это вам объяснить? Вот вы представьте себе следующее. Где на Земле звезды наиболее ярки и притягательны? Правильно, в горах. Вот и представьте себе, что отправились вы в горы, смотреть на звезды. Ночь. Вы лежите и вглядываетесь в алмазные россыпи далеких звезд. В ночной траве шуршат скорпионы и тарантулы. Где-то неподалеку начинают свою жуткую поминальную песнь шакалы. Собственно, им все равно кого поминать, но в эту ночь вы почему-то начинаете осознавать, что они поминают именно вас. И конечно же начинают приходить в голову разные страхи и ужасы. Вы понимаете, что именно сегодня на редкость беззащитны, любой снежный человек может утащить за перевалы на холодные вершины, в ближайших мазарах начинают постукивать косточками оживающие мертвецы, в небе кружат летучие мыши, обожающие человеческую кровь, а уж возможность нападения снежного барса этой ночью вам кажется просто невинной и обязательной шалостью домашнего котенка.

Вот так примерно и чувствовал себя Лютиков. Только для него все возможные опасности исходили от живущих в Бездне демиургов.

Ведь, в сущности, что такое Бездна? Скопление миров, разбегающихся друг от друга, и не только потому, что в тесноте невозможно жить. Редко какие демиурги уживаются