Убить Хрущева! Книга 1 - Георгий Савицкий

Подъехал бело-синий автобус — на раме все того же грузовика ГАЗ-51 установлен пассажирский салон с широким, «панорамным» лобовым стеклом. Назывался он ПАЗ-651 и выпускался с 1952 года на Павловском автозаводе. С правой стороны от водителя открылась широкая квадратная дверь. Дождавшись пока пассажиры выйдут, Артем втиснуться в салон и даже умудрился занять место с краю.

Скрежетнув передачей, автобус мягко тронулся с места. Артем уставился на проплывающие мимо двухэтажные и трехэтажные дома с уютными маленькими балконами и покатыми островерхими крышами. Такие аккуратные домики строили после Великой Отечественной войны пленные немцы…

— Молодой человек, как вам не стыдно, уступите место старушке! — вывел Артема из раздумий укоризненный голос.

— Да-да, прошу прощения… — «наш человек в эпохе Хрущева» поднялся со своего места.

Ему все еще было непривычно это обхождение, но здесь и сейчас оно было уместно и очень искренно. Может, чуточку наивно, но разве вправе Артем судить этих людей за их образ мыслей и их образ жизни⁈ В конце концов, это они выиграли Великую Отечественную войну — сломали хребет Гитлеру и строят своими натруженными рабочими руками тот самый социализм, о котором мечтали. Не «с человеческим лицом», а просто — новую светлую жизнь. Артем вздохнул своим мыслям, уступая место старушке.

Проехав несколько остановок, автобус притормозил у остановки на центральной площади города.

Как и положено, на ней возвышалась чугунная статуя В. И. Ленина с вытянутой вперед рукой. Артему вспомнилась шутка, которую часто повторяли взрослые в период Перестройки позднего СССР: «Владимир Ильич не то рукой в светлое будущее указывает — не то милостыню просит…»

На другом конце площади возвышалось серое трехэтажное здание с колоннами за частоколом «номенклатурных» голубых елей. Должно быть, мэрия города… Хотя какая, к черту, «мэрия» — горисполком. «Привыкай называть вещи теми именами, которые приняты здесь и сейчас! Милиция, а не полиция, тот же горисполком или облисполком, секретарь облсовета, а не „губернатор“, а то так и спалиться недолго. Действительно, за шпиона примут», — одернул себя Артем.

Тут же, в центре, находился универмаг и отделение полиции… Тьфу ты! — милиции.

«Нашему человеку в эпохе Хрущева» бросилось в глаза, что автомобилей было не в пример меньше. Оно и понятно, начало автобума в СССР примерно совпало с началом 1960-х годов. А своего пика количество легковых автомобилей достигло только в конце 1980-х, так, что в Советском Союзе — до конца его истории, автомобиль, вопреки расхожей поговорке, оставался роскошью.

* * *

Артем прошелся по площади, заглянул в книжный магазин, взял с полок несколько томов, повертел в руках, перелистал страницы. Скучные книги о скучной советской жизни, преисполненные пафоса и нравоучений. Артем хмыкнул: классический советский «спор хорошего с прекрасным». Советские детективы — скучные и плоские, где служители закона — сплошь благородные и рассудительные педагоги в погонах, готовые пойти на подвиг для защиты социалистической собственности. Бандиты и уголовники — такие же отпетые негодяи, не желающие строить вместе со всеми светлое коммунистическое завтра. Были ещё шпионы, ну то вообще — прихвостни капитализма, белогвардейцы и предатели социалистического Отечества!

Ну, да, собственно, до выхода в свет первого романа Аркадия и Георгия Вайнеров «Часы для мистера Келли» оставалось целых 12 лет… Этот роман вышел в 1967 году. А знаменитая «Эра милосердия», по которой снят фильм «Место встречи изменить нельзя» с весьма неоднозначной парой главных героев — Глебом Жегловым и Володей Шараповым — в 1976 году. Тогда же и начались съемки фильма.

Даже известная детективная повесть Аркадия Адамова «Дело пестрых» выйдет лишь на следующий год — в 1956-м, в журнале «Юность».

А в остальном и производственные романы, и прочая советская проза особой проблематикой не отличалась: везде трудовые подвиги, тонны добытого угля, выдавленного чугуна и стали, увеличение надоев и удоев…

Привлекли внимание Артема «Очерки о колхозной жизни» Валентина Овечкина. Фронтовой писатель большое внимание уделял сельской и колхозной жизни. Он критиковал формализм и косность советского руководства — за что и поплатился. Травля со стороны чиновников спровоцировала нервный срыв, попытку самоубийства, а впоследствии — инфаркт. Второй раз Валентин Овечкин все же покончил с жизнью, выстрелив в себя из ружья…

Также Артем с большим удовольствием купил роман Евгения Воробьева «Высота» — производственную сагу о строительстве домны на металлургическом предприятии на Южном Урале. Роман действительно хороший, о металлургическом производстве, герои там — абсолютно не картонные и весьма неоднозначные. Особенно в эти времена — господства советской цензуры. Увы, но что есть — то есть.

Опять же, и сам капитан Воробьев служил фронтовым журналистом. Приказом по 3-му Белорусскому фронту № 364 от 14.04.1945 года старший литературный сотрудник газеты «Красноармейская правда» 3-го Белорусского фронта капитан Воробьев награжден орденом Красной Звезды за то, что в период наступления в Восточной Пруссии большую часть времени проводит в наступающих частях, собирая материал для статей. Такова официальная формулировка. А свой орден Отечественной войны II-й степени капитан Воробьев получил за оказание помощи командованию 169-го полка 1-й гвардейской дивизии и спасение троих раненых красноармейцев под пулеметным огнем. За мужество, проявленное в боях под Кенигсбергом и Каунасом и форсирование Немана. То есть, неправду он, в принципе, писать не стал бы.

А вот Артему хотелось почитать что-нибудь такое перед сном. Во-первых, как отметил «наш человек в эпохе Хрущева», советская жизнь 1950–1960 годов, все-таки, оставалась бедна на события. Новости советские люди узнавали из газет и по радио, даже телевидение только делало свои робкие, первые шаги. А во-вторых, Артему хотелось глубже вжиться в быт и общество эпохи СССР.

Все-таки, выходцу из Москвы XXI века было довольно тяжело адаптироваться без постоянного свободного доступа к информации: Интернета, компьютера, ноутбука или смартфона. А здесь, в «эпохе Хрущева» едва ли ни единственным видом общедоступной информации являлись стенды с газетами. Кстати, возле таких информационных стендов толпились люди, читали и оживленно обсуждали различные новости. Что интересно, как заметил Артем, здесь и сейчас — в 1955 году, у советских людей было гораздо больше доверия к власти, чем в более поздние времена СССР.

В этом опять же, как считал Артем, вина Хрущева. Сначала он своим докладом о культе личности и репрессиях на XX съезде партии полностью дискредитировал достижения сталинской эпохи. А уже потом — собственной недалекой политикой, упрямством и откровенным самодурством, в буквальном смысле слова — похерил доверие народа к власти.

Сталина боялись — это правда.

Хрущева — презирали и высмеивали, а для государственной власти это гораздо хуже.

* * *

Выйдя из