Размышления русского боксёра в токийской академии - Семён Афанасьев

Потому он ищет аргументы в тех сферах, которые для вас пустой звук. А вы, соответственно, разрываетесь между своими многолетними привычками и необходимостью менять уклад жизни на закате. Простите, кэп, — она абсолютно без пиетета делает вид, что коротко кланяется. — Но вам осталось жить чуть меньше, чем вы уже прожили. И вы просто боитесь что-то менять на закате своей жизни. А для нас с ним ещё актуальны вопросы индивидуального развития, во всех смыслах.

— Как нам было бы правильно строить разговор? — угрюмо и с раздражением роняет Ёсиока. — С твоей точки зрения?

Если я правильно понимаю ситуацию, он сейчас воспринимает Цубасу как выскочку и хамку.

— Маса, а как при помощи этой всей твоей чепухи можно зарабатывать деньги регулярно? — красноволосая поворачивается ко мне. — Как может выглядеть перечень услуг компании, которую вы с кэпом, теоретически, могли бы затеять на двоих?

— Да много чего. Хоть и… — вмешательство в наш разговор моей подруги повлияло и на меня. Потому вовремя спохватываюсь и направляю мысли исключительно в сторону мирного гражданского строительства. — Если в общем, то резать, варить, взрывать и бетонировать под водой. Мне кажется, тут это будут основные сферы промышленного применения. А как эти работы выглядят в современной Японии, кстати? Кэп?

* * *

Там же, через некоторое время.

В течение следующего получаса оказывается, что водолазный колокол здесь известен, как концепция. Именно из него местные и работают по профилю.

Попутно, он сопровождается каким-то местным аналогом трехболтовки, но кэп не в курсе деталей.

Цубаса, извинившись перед Ёсиоой, через его канал скачивает что-то из сети и демонстрирует мне ключевую проблему: у местных азот в крови под давлением действительно ведёт себя не по тем законам, к которым привык я.

Дать обоснование такому природному феномену сходу не получается, но важен принцип: лично у меня газообмен в крови почему-то работает иначе.

Я, конечно, предполагаю, почему, но не говорить же об этом вслух.

Еще через четверть часа, почти переругавшись, мы приходим к тому, что добровольных желающих выступить подопытными кроликами с моим сжатым воздухом найти не получится: для всех, кроме меня, это равносильно русской рулетке. А в мою способность продирижировать технически грамотным подъёмом, с обеспечением декомпрессии, никто не поверит.

— Кэп, ну и чего вы тогда огород городили? Если я — единственный, кто этим может пользоваться? — вздыхаю в итоге. — Ну пусть в худшем варианте: много ли один человек вручную вам повредит? Пускай я даже всего гребешка в отдельно взятой бухте собственноручно изведу и уничтожу, пользуясь собственной уникальностью?

— Я думал, у тебя есть какие-то расширения, — не менее разочаровано в который раз повторяет Ёсиока. — Думал, ты признаваться не хочешь. Твоя подруга молодец — хорошо всё объяснила.

Цубаса только ей известным способом ухитрилась подобрать аргументы, в которые старик поверил: никаких специальных расширений для работы со сжатым воздухом под водой у меня нет. Исключительно индивидуальные особенности то ли собственной естественной нейросети, то ли обмена веществ — надо исследовать дополнительно.

— Жаль, что не получается найти общих точек соприкосновения, — неожиданно констатирует Ёсиока. — Если нырять можешь только ты.

— Я бы попытался найти добровольца, с которым можно было бы экспериментировать, — пожимаю плечами. — Но профинансировать его риск пока не могу… Кэп, а что, в порту нельзя никого из иностранцев найти? Готовых на всё, за небольшие деньги?

Договорив фразу, понимаю, что сморозил глупость.

— Ага. Так на борт и пустили не пойми кого, без роду без племени, — комментирует вместо хозяина Цубаса. — В не совсем прозрачный бизнес.

— Слушайте, а ведь у меня к вам есть личная просьба. — До меня действительно кое-что дошло только сейчас. — Кэп, а ведь мне первому нужна ваша поддержка в одном очень деликатном моменте! Давайте кое-что провернём, как раз на излишек гребешка с улова? А потом продолжим разговор? Честное слово, вы мне потом больше верить будете.

— Какой излишек? Нет пока никакого излишка, — удивляется капитан.

— А я сейчас ещё нырну и дособираю.

* * *

В одно из зданий Ходзё, со служебного входа, на второй этаж ресторана, в техническую дверь позвонил очередной курьер от поставщиков.

— Товар? — лениво спросил охранник, находившийся за пультом видеонаблюдения.

— Гребешок, — пацан в самой обычной униформе поднял портативный охлаждающий контейнер ближе к камере. — Сегодняшний улов. Вроде бы, сказали на кухню через эту дверь заносить?

— Обычно через десятый блок, — равнодушно проинформировал дежурный явно новенького сотрудника одной из многочисленных компаний, доставлявших продукты. — Ладно, не ходи кругами. Сейчас эту дверь разблокирую.

Глава 30

По-хорошему, пацана по всем правилам надо было бы отправить через вход номер десять: приём поставщиков продуктов происходил именно там.

Но парень так смешно переминался с ноги на ногу, подпрыгивая и пританцовывая, что охранник машинально поддался невольной симпатии.

— Спасибо! — вошедший оказался и в самом деле чистокровным европейцем, судя по цвету и разрезу его глаз, а также по белобрысой шевелюре.

По-японски он говорил чисто и даже не забыл коротко поклониться. После чего удивлённо заозирался по сторонам:

— Фигасе, у вас тут радиальная структура! И как тут в этих хордах не заблудиться?

— Между ними ещё перемычки есть! — хохотнул сидящий на стыке сразу нескольких коридоров охранник, находясь под впечатлением ошарашенного вида посетителя.

Комплекс застройки носил европейское название "Атриум" в качестве собственного имени, и отчасти по этому же принципу был организован.

— Как-то загадочно архитектура спроектирована, нет? — курьер, не переставая вертеть головой, потёр затылок. — И куда теперь топать? Может, правда выйду наружу? И с нужной стороны зайду?

— Вот поэтому через десятый в следующий раз двигайся, — продолжил веселиться охранник. — Там только один главный коридор, который ведёт в сектор приёмки. Доставай свой смартфон, я тебе карту сброшу.

— Да нет у меня никакого смартфона, — слегка приуныл посыльный. — Я вообще-то на корабле живу, в море сигнал всё равно не ловит. На берегу бываю редко, и не по средствам мне ваша техника.

Оператор системы наблюдения, один из, присвистнул изумлённо: гайдзины, конечно, своя тема, местами дикая — но не настолько же?

До сего дня, ни одного подростка без гаджетов он не встречал. Впрочем, подростки были японцами.

Может, и правда нищета? Вон, нейроконцентратора у него тоже нет на руке. В наше-то время.

— Ну, тогда тренируй память, — покладисто изобразил бровями домик низовой сотрудник корпорации.

После чего активировал голограмму над столом и провёл красной линией дорогу курьеру.

— О, ну так ничего ж сложного! — мгновенно сориентировался тот. Видимо, уже приловчился без техники находить маршруты. — На косые отнорки внимания не обращаю. А так — шестой поворот под