Фантастика 2026-108 - Борис Владимирович Романовский

— Я знаю, что это не моё дело, тренер. Но я бы хотел поговорить о том, как мы играли в Эйндховене.

— А что ты имеешь в виду? Мы выиграли. Ты был хорош. Шансы на полуфинал у нас прекрасные.

Я несколько минут молчал, как будто собираясь с мыслями. Круифф в это время меня не торопил. С пониманием ждал, пока я начну.

— Тренер, я считаю, что нам нужен другой капитан.

— Вот как, — удивился он. — Это отчего же? Капитанская повязка тебе давит? Или что? Отчего мой лучший игрок говорит о том, что не может быть капитаном моей команды?

— Оттого, что, если честно, мне не нравится, как мы играли против Ромарио. Я далёк от каких-то иллюзий и фантазий. Розовых очков не ношу и никогда не носил. Я знаю, что такое большой футбол. Я знаю, что такое победы, притом победы на самом высоком уровне. Но вы же знаете, да все знают, мою позицию относительно того, как Марадона забил тот самый гол. И сейчас она не изменилась ни на секунду. Это подлость, не имеющая оправданий. То, что мы делали в Эйндховене, — вещи, конечно, совсем другого порядка, чем гол аргентинца. Но запах очень похожий. Так, по моему мнению, не должна играть команда, в которой я капитан. Поэтому я и говорю о том, что не могу носить эту повязку. Я не отказываюсь играть, не протестую, устраивая демарши и требуя чего-то кардинального. Нет. Я просто говорю о том, что не могу быть капитаном подобной команды.

Услышав это, Круифф осёкся. Он явно хотел что-то сказать, притом, зная его нрав, достаточно резкое. Но вместо этого после долгой паузы произнёс одно слово:

— Иди.

И на этом всё. Круифф пообещал не делиться с «Барселоной» содержанием нашего разговора. Свою позицию я обозначил: буду играть, но не буду капитаном.

* * *

Уже к следующему матчу со «Спортингом» в гостях я ожидал, что повязка вернётся к Алешанко. Но за день до матча, когда мы собрались на базе перед тем, как отправиться в Хихон, Круифф на собрании ясно и чётко озвучил состав на завтрашнюю игру, акцентировав на том, что капитан — я.

А после этого вызвал меня к себе, где у нас состоялся достаточно короткий разговор, суть которого была для меня совершенно неожиданной.

Великий, безо всяких кавычек, игрок, а в будущем такой же великий тренер, можно сказать, творец той «Барселоны», которую все знали в девяностых, двухтысячных и далее, — извинился. Сказал, что разговор заставил его много думать, и он признал свою неправоту. «Барселона» не должна играть так, как мы играли те двадцать минут с сорок пятой по шестьдесят пятую против Ромарио. И я должен продолжать быть капитаном.

* * *

Наша жизнь, и футбол как одно из её отражений, состоит из мелочей. Тех самых незаметных штук, которые не видны стороннему наблюдателю, но которые зачастую могут иметь такой эффект, что, как говорится, закачаешься.

Эффект бабочки это не только красивый эфемизм, обозначающий художественный приём в фантастике. Вся наша жизнь состоит из таких эффектов. Хотя разговор с Круиффом перед выездом в Хихон — это, конечно, никакая не мелочь. Это очень серьёзная вещь, которая меня буквально окрылила.

С тяжёлым сердцем я шёл разговаривать с Круиффом в первый раз. Сильно переживал всё время до второго разговора. И когда Йохан принял своё решение, у меня как будто груз с плеч упал. Камень с души свалился. И, как оказалось, камень этот был настолько тяжёлым, что когда его не стало, я буквально летал.

Бедный «Спортинг», который попался мне под горячую руку. Хихонцы получили от меня покер: два в первом тайме, два во втором, плюс ещё и две голевые передачи Заварову и Салинасу. Если прибавить к этому гол Бегиристайна в самом начале, получится очень болезненный разгром. 7:1. В середине второго тайма Субисарета пустил бабочку в свои ворота — единственное пятно на этом празднике.

Дальше — больше. Матч с «Реал Сосьедад», который предварял домашнюю игру с ПСВ. И снова голевая феерия в моём исполнении: на сей раз хет-трик. Это были единственные голы в матче, который закончился 3:0.

А затем ответная игра на «Камп Ноу», в которой «Барселона» и ПСВ устроили шикарный спектакль. В принципе, результат первого матча говорил о том, что фаворит здесь «Барселона». Так оно и было, мы добились достаточно уверенной победы. Но шансы у ПСВ были, и они даже открыли счёт. Правда, уже до перерыва я и Алешанко их шансы обнулили. В итоге 5:2 по сумме двух матчей, и мы выходим в полуфинал.

Круифф после матча поговорил с Ромарио. Мои слова, сказанные Йохану после первой игры, видимо, засели у нашего тренера в голове. И он даже решил поговорить с пострадавшим от его решений бразильцем. Что, безусловно, добавляет Йохану очков.

* * *

Жребий подсунул нам «Галатасарай». Турки по сумме двух матчей оказались сильнее «Монако»: 0:1 в гостях и 1:1 дома. Для «Барселоны» это был самый лёгкий жребий, потому что вторую полуфинальную пару составили монструозный «Милан» с Рудом Гуллитом и Марко Ван Бастеном — и московское «Торпедо».

Торпедовцы разобрались со «Стяуа», и уже в третий раз подряд мой первый клуб играл в полуфинале главного европейского турнира. Шансы на то, что я выйду на поле против «Торпедо» в самом главном матче, становились всё больше. Но для этого и нам, и москвичам нужно было пройти очень серьёзных соперников.

Глава 24

Барселона — это Испания. Испания — это коррида. Коррида — это быки. Быки — это говядина, а говядина — это стейки.

Подают стейки здесь разные. Классические: рибай, ти-бон, филе-миньон. Альтернативные: мачете, стриплойн. Прочие отрубы. Их объединяет одно: в Барселоне очень вкусно готовят мясо. И запахи просто волшебные.

Вот и сейчас я чувствовал этот прекрасный запах. Он исходил от стейка в моей тарелке, я выбрал как раз-таки альтернативный мачете, и от шикарного ти-бона на тарелке моего собеседника, который с видимым удовольствием поглощал свой кусок. Буквально уничтожал, так, будто это дело всей его жизни. Собственно, именно так настоящий американец и должен обходиться с говядиной.

А мой собеседник как раз-таки настоящий. Большой, шумный, загорелый американец лет тридцати восьми с копной тёмных волос, одетый в расстёгнутую на две пуговицы рубашку. Обязательные джинсы. Массивные золотые часы на левой руке, которые своей кричащей роскошью говорили