"Фантастика 2026-75". Компиляция. Книги 1-24 - Валерий Кобозев

— Мы не вывезем, надо уходить. Или на три трупа в доме станет больше, — Сказал я неожиданно спокойным голосом. Все, наистерился, перегорел. Вот и славно. Не придется кроме возможного боя с тварью сражаться еще и против собственных реакций.

— Нельзя, — Сухим, безжизненным тоном отозвался Харада. Здоровой рукой он поддерживал сестру за плечи, а поврежденную конечность пытался осмотреть с помощью налобного фонаря. Стоит ли говорить, что у него плохо получалось? Ну, хоть отвлечется.

— По-почему нельзя? — Спросил я севшим голосом.

— Мы отправили запрос о помощи сразу, как только почувствовали это давление, — Я только сейчас заметил как дрожат губы у храброй, по-настоящему храброй Мегуми. Так, как не дрожали после ранения и понимания близкой смерти. Сейчас она не выглядела уверенным в себе магом. Лишь молодой девушкой, оставленной на заклание злому Богу, — Но патруль надо еще дождаться. Если эта тварь выйдет из дома и пойдет охотиться, то выйдет грандиозный скандал. К тому же, она может еще больше усилиться. Раз ты говоришь, что там кокон.

— То… То есть это всего лишь детеныш? Оно может вырасти?! — От такого предположения мои волосы самым натуральным образом встали дыбом.

— Заткнись! — Вдруг зашипел на меня Рю, — Какая тебе разница, вырастет эта тварь или нет? Нам хватит и того, что вылупится.

— Если хочешь уйти — уходи, Кано-кун, — Устало добавила Мегуми. Странно, но в ее голосе не было ни капли презрения или других негативных эмоций. Видимо, даже она считала, что оставлять здесь троих школьников против заведомо более сильного противника — бесчеловечно, — Ты единственный из нас, кто еще официально не в клане.

— Как ты себе это представляешь, Мегуми-сан? — Глухо отозвался я, — Иди отсюда, Кодзуки, брось свою команду, беги, как последний трус, а мы останемся умирать. Спасибо за такое предложение, но я отказываюсь!

Слова вышли из глотки помимо воли, помимо сознания. Я испуганно замер, когда понял ЧТО ИМЕННО СЕЙЧАС ОТВЕТИЛ. Страх снова парализовал меня, будто я уже попал под взгляд чудовища. Мои спутники не увидели ни заминки, ни ужаса на моем лице, спасибо слепящему свету налобного фонаря и тучам пыли в воздухе. Впрочем, в данную секунду мне было плевать на свою репутацию, честь или совесть.

Потому что я хотел жить.

Меньше всего на свете мне хотелось оставаться рядом с монстром наверху. В одном здании, одном городе, одной стране. Потому что только эти благородные, не испорченные грузом прожитых лет клановые дети могут позволить себе играть в героев. Я прекрасно помню, как смертный холод перехватывает горло. Как немеют в воде коченеющие ноги, как садится голос после часов бесплотных воплей, как сушат глаза бесконечные слезы.

Умирать очень холодно, одиноко и больно.

Только оцепеневшее тело не позволило мне развернуться и бежать, бежать сломя голову от проклятого дома. Йошимура почти убил меня на пороге, мононокэ в холле едва не уничтожило всю нашу группу. Третьего шанса выжить не будет.

"Нет, стой. Убери эмоции", — Но я не хотел слушать глас рассудка. Страх убаюкивал, лишал сил, но был таким родным и понятным. Я больше не хотел ничего решать и никуда стремиться. Лишь избежать гибели любой ценой.

"Но для этого тебе придется вернуть себе хладнокровие", — Прошептал все тот же внутренний голос. И этот аргумент все же пересилил мое отвращение. Я сделал глубокий вдох, сосредоточился на своей душе, на отличии от тела Кано. После чего страх ушел. А вместе с ним появились сомнения.

Три минуты. Люди вообще склонны принимать быстрые решения, долгие сомнения не делают выбор более правильным. Скорее наоборот. Принцип, подчерпнутый из книг, а также многократно подтвержденный практикой. Три минуты. Раздумывать дольше было бессмысленно и я принял максимально взвешенное решение. Остаться.

Все. Теперь нет дороги назад. Я не занимался самообманом и не льстил себе — если бы можно было выйти из боя как-нибудь по другому, то я мог их бросить. Но в нашей ситуации…

Я стану самым отверженным изгоем в Японии. От меня отречется клан, начнут презирать все, кто имеет хоть какое-то отношение к магии, не дадут поступить в Академию, а если дадут, то на правах пособия, как делать не надо. Однако это все еще лучше смерти. Ненависть остальных — пустое. Ненависть к себе — гораздо хуже. Жить с клеймом предателя, понимать, что оно заслужено. Винить себя в их гибели, видеть каждый день мертвые лица, презирать себя — больший ад, чем ожидание возможной смерти рядом с людьми, что прошли со мной крещение водой, кровью и потолочными балками. Один Йошимура поставил меня на грань депрессии и обеспечил посттравматическим синдромом. А его я презирал, почти не знал лично, а его смерти в любом другом случае просто порадовался. Вина от гибели двух этих магов убьет меня куда более мучительным способом, чем йокай в коконе.

Да и не факт, что мне удастся сбежать. Закусив полумертвыми магами, тварь догонит меня и убьет вместе с еще сотнями, если не тысячами других людей в округе. Так что прости, Цуру. Скорее всего, тебе придется искать другое убежище.

Я выдавил на лице ухмылку, полюбовался на такие же вымученные улыбки на лицах своих соратников и прислонился к стене рядом с Харадой. Кажется, он облегченно выдохнул, но я списал все на галлюцинации от миазмов и духовного давления. При этом так и не услышав тихое: "спасибо" от девушки рядом.

Я не знаю, сколько нам пришлось ждать. Повинуясь какому-то глубинному инстинкту, мы втроем одновременно отключили свои фонари и замерли. Постепенно мои глаза начали привыкать к темноте. Скудный свет уличного фонаря пробивался из-за полуоткрытой двери, очень яркая луна да безоблачное небо со звездами смотрели на нас из-под осколков битого стекла в окнах и прорехи на крыше. Все это давало достаточно света для наших глаз. Даже ошметки от кляксообразного аякаси слегка светились. Глухим, зеленоватым светом, словно болотные гнилушки.

Мы все стояли и ждали, а где-то далеко, на территории сопредельных государств, медленно разгорался рассвет. Я буквально чувствовал, как в тысячах миль от нас милосердное солнце загоняет темных тварей обратно в свои логова. Чувствовал и надеялся, что здесь тоже скоро наступит утро. Жаль, но огромная паукообразная тварь проснулась быстрее небесного светила.

Первым мы услышали