"Фантастика 2026-78". Компиляция. Книги 1-28 - Денис Арзамасов

— Держись крепче. И лучше глаза закрой!

Душный и дотошный Миха Петля, может, и был послушным мальчиком. Но это было давно. И сам я, кажется, был тем самым Петлёй тоже где-то не в этом отрезке времени. Поэтому жмуриться не стал. И именно поэтому едва не заорал, когда старуха дёрнула руля круто влево, уходя со снежной целины просёлка в глухой бурелом. Как мне показалось. Но мне показалось.

Рома, поражённый, кажется, не меньше меня, подпрыгнул на каких-то останках какой-то дороги, подбросил пару раз задницу, как норовистый конь или и вправду баран, и успокоился. И покатил по дорожке, которой тут сроду не было и быть не могло. А я вертел головой, как филин. Но кроме елей до небес, что смыкали лапы над дорогой, будто пряча тайную стёжку от Солнца и Неба, ничего не видел. И лишь приглядевшись, понял, что дорога была чищенной. Тут ходил грейдер, и недавно. А потом мы уткнулись капотом в сплошную стену из ельника.

— Стрёмная сказочка выходит, баб Дунь, — голосом, удивившим самого себя, еле выдавил я. И глубоко вдохнул смеси паров спирта, смолы-живицы и каких-то трав из фляжечки. Которую, оказывается, из рук не выпускал.

— А ты балдой не крути, внучок. Датчикам мешаешь, — отозвалась товарищ Круглова, понимания ситуации не добавив. Но, глядя на неё, замершую, будто на дагеротип сниматься собралась, прекратил крутить головой и я. Глядя прямо за капот Ромы, где стояли вековые ели. И только поэтому увидел, как они стали расходиться в стороны.

Как это было сделало — мыслей не было. Но ёлки высотой с трёхэтажный дом просто разъехались в стороны, освобождая дорогу. Явив за собой штангу шлагбаума, выкрашенного в чёрные и белые полосы. Возле которого стояли автоматчики.

— Евдокия Петровна, день добрый. Вы с гостем? И на трофее? Махнули не глядя, надо думать? — уточнил один из них, подойдя к пикапу слева.

— Привет, Серёж. Рапо́рт будет, не сомневайся. Старшие в курсе, — отозвалась баба Дуня. Как-то невероятно легко и в то же время весомо. Опустив стекло водительской двери и выложив наружу локоток вальяжно и свободно, будто совершенно в другой реальности находилась.

Я изучал осторожно, не делая резких движений, ту, в какой находился или потерялся я сам. Где за кормой пикапа сходились, я видел по правому зеркалу, стены ёлок. Где машину окружали пятеро крепких молодых мужчин, не мальчиков-срочников и не юношей. В чёрных штурмовых комплектах. На которых я разглядел шевроны с серебристыми щитами и мечами. И буквой «В». И лазоревой лентой с надписью «Вымпел». И дважды глубоко вдохнул над фляжкой, которую до этого едва не смял в ладонях.

— Добро. Пропустить! — скомандовал, махнув рукой, неизвестный и явно секретный Серёжа. С только после этого скулы остальных четверых отлипли от ствольных коробок «Валов». Которые, судя по тому, что я знал о них из книг Андрея Круза, кому попало не доставались. А вот от них достаться могло любому.

— Спасибо, Серёж, — сугубо по-королевски сообщила бабуля в уже поднимавшееся водительское стекло, не глядя на адресата. Давая шенкелей американскому пикапу. Который, удивляя, кажется, даже себя самого, покатил вдоль бортиков и бетонных тумб едва ли не шагом, как кони на коронации. Проникся, видимо. Как и я.

Вдоль по-военному ровной дорожки на две полосы стояли по обе стороны одинаковые двухэтажные домики. Без архитектурных и иных изысков, без отчаянного стремления выделиться и превзойти соседей. Петелинский глаз из отличий подмечал только входные двери, почтовые ящички на калитках и, пожалуй, узор штор за окнами. В остальном дома и участки были одинаковыми полностью. А, нет, ещё на двух были собачьи будки. Вполне основательные.

— Мрррра-а-а, — сообщил с заднего дивана Кощей неприязненно, когда из будки справа показалась серо-белая голова алабая, размером примерно с колесо от легковушки. А я снова вздрогнул и задышал над фляжечкой.

— Коша, не бранись, — привычно одёрнула кота товарищ генерал-лейтенант. Как-то мягко, едва не по-матерински. — Они с Мраком не ладят давно. Как кошка с собакой, честное слово.

Захотелось обернуться и посмотреть на кота с глубоким уважением. Для того, чтобы давно не ладить с той громадной скотиной, что таилась в будке, Кощей был слишком целым и чересчур живым. Зато насчёт лексики и вредного характера часть вопросов снималась сама собой.

Нужный, как выяснилось, дом стоял чуть на отшибе, крайним по правой стороне переулочка, которым заканчивалась центральная аллея или проспект странного дачного посёлка. Где всё было функционально, чисто, одинаково и безлюдно. Как в военной части. Или в морге.

От всех, виденных до этого, он отличался, и заметно. Я, говоря откровенно, как-то отвлёкся от того, чтобы попробовать угадать, на что будет похожа избушка на курьих ножках, где «товарищ внученька» должна была накрывать на стол. Картины типовых двухэтажных таун-хаусов как-то навели на мысли о том, что и прабабушкин дом будет каким-то похожим. Но он удивил. И высоким мезонином, и большим крыльцом, и флигелями в обе стороны. Площадь участка тоже была больше тех, одинаковых, виденных по пути от шлагбаума и Серёжи, да как бы не втрое-четверо. Ажурные балкончики, наличники и прочие элементы декора, названия которых я, может, и знал, но вспомнить как-то не выходило, напоминали почему-то одинаково дома на Советской улице в родной Твери, на Большой Садовой в Ростове-на-Дону, на Невском в Питере и на Тверской или Остоженке в Москве. То ли тем, что деталей этих архитектурных было много, то ли тем, что цвета преобладающие были светлыми снизу и в зелёной гамме наверху. А над правым флигелем высилась башенка, вроде обсерваторской, под куполом, крытым потемневшей от времени медью. Отдававшей в зелень. Будто намекая на патину и бесконечную древность. Хотя участочек был огорожен вполне современным забором, и ворота открылись плавно, спокойно, без участия человека. Здесь, снаружи, по крайней мере. И камер вокруг хватало.

А за участком и за домом стоял строй из чёрных в сумерках высоченных ёлок. И, кажется, они тоже смотрели на вновь прибывших с тем же вниманием, что и красные огонёчки видеонаблюдения. Холодно, безэмоционально. Но пристально.

Я помог прабабушке выйти из машины, мимоходом удивившись и порадовавшись тому, что могу ходить самостоятельно. Котяра, что ждал, пока я обойду здоровый Ромин капот и открою дверь, вылетел наружу чёрной молнией, приземлился совершенно бесшумно на мелкий гравий площадки, что шуршал и скрипел при каждом моём шаге. Задрав хвост, как знамя, Кощей направился к крыльцу. По обе стороны от которого стояли на постаментах два белых сфинкса. Того, кто