"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

Валера открыл крышку, вынул настоящую кассету и вставил в заправдашную магнитолу! Он нажал кнопку и из скрытых динамиков заиграл отечественный джаз и запел приятный мужской голос. Я слегка припух — вот это да!

— У нас ещё радио тут, — проговорил Валера. — Но это есть у многих, а магнитофоны пока только в военных машинах, в продаже нет. Кассеты выдают каждый месяц, это первый набор из пяти штук.

Я подумал, что Мирзоев не теряет время и действует, как всегда, с размахом. Традиционно зашёл в коммерческий супермаркет и набрал два пакета гостинцев.

Когда приехали, расцеловал Миланью, и мы вместе пошли раздавать подарки, а я общаться с мужиками. Воины частью сидели в гостиной или в комнате культурного отдыха и слушали музыку, которую выдавал некий аппарат на ножках.

Миланья сказала, что там в ящике ещё патефон и радио, его подарил фонд «Детский праздник». Оказывается, я снова пожертвовал крупную сумму для закупки таких аппаратов с кассетами и пластинками, чтоб раздали госпиталям. А мой дом считается госпиталем.

Ну, сам себе пожертвовал денег для покупки у себя магнитофонов, и первый поставил у себя дома. Для боярина нормально, а мнение всех других бояре на колу вертели. Прав тот, у кого ружьё.

Улыбаясь, я прошёл в детскую. Светка и Ваня на меня уставились чудными глазками и заорали:

— Папа! Киса!

Я подхватил их на руки, и они сразу ухватились за мои острые уши. Всегда прав тот, у кого ружьё, и у кого растут детки, кто ружьё возьмёт из наших ослабевших рук. Светка, понятно, станет боярыней, Ванька всегда будет её младшим братом…

И папа-киса во всю дурь строгает им новых братиков и сестрёнок. Технические замены на моей квартире происходят каждые пять дней. Девчата уходят в декретные отпуска. У московского клана тотемных рысей точно будет пополнение! Это будет самый сильный клан в Гардарике!

Кстати, скоро Новый Год. Фонд «Детский праздник» усилил программу детских утренников.

* * *

И как будто мало мне в жизни проблем, сержант Аркаша перед политинформацией позвал к майору Антонову. Захожу в кабинет, отдаю честь, желаю здравствовать и рассматриваю народ за «т»-образным столом.

Во главе естественно Пётр Алексеевич, справа от него, конечно, Виталий Логинов, а слева Руслан Ибрагимович Мирзоев и уже капитан Дима Матвеев. Антонов сказал мне присаживаться, я сел рядом с Виталей и он заговорил:

— Речь пойдёт в основном о твоих деньгах, только ты сразу не психуй. Хорошо?

Отличное начало! Я напряжённо кивнул, и Виталик продолжил:

— Вскоре группировка европейца под Москвой сложит оружие, старый Центр освободят, и мы будем переезжать обратно…

— А точно будем? — уточнил я ровным тоном.

— Нет! Сразу передадим его княжеству, пускай само устраивает там Корпус! — воскликнул Виталий.

— Сам не психуй, я спросил только, — сказал я. — А княжество и так не обеднеет.

— Не, если тебе пофигу, — проговорил Мирзоев. — Дима устроит свой пехотный Центр в другом княжестве.

— А это тут причём? — уточнил я.

— Притом, что вы давно не зовёте на практику пехотные части, — сказал Дима Матвеев. — А дело это очень нужное. Мы фактически появились, благодаря вам. Вот и подумал я, что рейдовой пехоте нужен свой Центр, где мы не станем зависеть от чьих-то обстоятельств. Понятно, что к вам я обращаюсь к первым.

— То есть если ты не захочешь, — вставил Мирзоев. — Дима заинтересует других бояр. Деньги в Гардарике для пехоты найдутся, просто нам оно обойдётся дешевле. Мы же просто оставим Диме эти здания! Сначала пехота вполне естественно продолжит тут стажироваться, а мы поставим перед Советом обороны вопрос о расширении. За всё заплатит Совет обороны!

— Ну, раз ты так считаешь, — проговорил я в задумчивости.

И вовсе не в деньгах дело! Для Родины мне никаких денег не жалко! Ну, почти. Просто финансы требуют осторожности и серьёзности, чтоб не разворовали, например. Потому даже Руслану Мирзоеву и Диме я демонстрировал скепсис с самого начала. Угрюмо смотрел на Руслана, когда тот радостно сказал Диме:

— Считай, дело в шляпе, боярин дал добро использовать свои средства…

— Только чтоб всё до копейки записали и обосновали! — заметил я.

— Само собой, боярин, — приложил Мирзоев ладонь к груди. — Я сам не менее твоего заинтересован!

— Строить на морозе не алё, — сказал Антонов. — Пока поставим времянки по сборным проектам.

— А почему времянки? — не понял я.

— У постоянных строений мирного времени другой уровень пожарной безопасности, — ответил Мирзоев. — Да ты не парься, всё равно всё пойдёт как военные нужды.

— И сколько на эти нужды ты хочешь? — спросил я сухо.

— Да всего пятнадцать миллионов твоих вложим, — сказал Руслан. — Зимой дороже обустраивать дополнительные полигоны. Но не могут же солдаты ждать весну!

— Но в кристаллотеку свободный вход пехоте только ночами! — поставил я условие. — Днём по записи! И так у нас много народу, на всех камней не напасёшься!

— А это отдельная тема, — вкрадчиво проговорил Дима. — Мы рассчитываем на твои чистые кристаллы…

— Вот тут сложнее, — сокрушённо проговорил Мирзоев. — Кристаллы официально под запретом, исключения даются только с условием использовать на свой страх и за свои деньги, — Руслан печально вздохнул. — Камни для пехоты оплатит фонд «Детский праздник».

— То есть я оплачу, — заметил я спокойно.

— А ты сильно «против»? — заботливо спросил Дима.

— Для вас ничего не жалко! — проговорил я с чувством. — Только убивайте ещё больше европейца!

— И так думают многие жители Гардарики! — сказал Руслан Мирзоев. — Запустим новую рекламу фонда «Детский праздник», как раз аудитория радиопередач растёт. Народ для этого дела скинется.

— Слушаю убивать ещё больше европейца! — весело проговорил Дима Матвеев.

* * *

Я снова съездил домой, потом ушла в декрет Лёля и пришла Даша, и закончились две московские недели. Мой батальон и стажёры под видом пехоты поехали на фронт, а я снова смотрел в окно на пейзажи и рассеянно слушал ребят.

Парни говорили, что сложнее всего выиграть уже выигранную партию. Нужно заставлять себя серьёзно относиться к возможностям врага. И следует внимательно смотреть на сегодняшних «друзей», чтобы не получить от них нож в спину в самый неподходящий момент.