Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

запретил — достойного соперника уровня человека напротив встретишь, увы, нечасто, и я высоко оценивал важность опыта настоящего боя. Демоны, как показала практика, не всегда могут оказаться рядом и помочь, поэтому свои силы и возможности нужно не только знать, но и постоянно оттачивать.

Приняв излюбленную тактику работы на контратаках, я стал изучать движения противника и выжидать. Следом за этим пришлось отметить, как в свою очередь и Миронов незаметно сменил подход к нашей схватке. И нет, он отнюдь не устал — просто несмотря на кипящую внутри себя злобу, Яков Степанович стал считаться с моей силой и был вынужден постепенно умерить пыл и проводить более подготовленные и выверенные атаки, в которых, казалось, совсем не стало изъянов и брешей. Но я знал, что долго так продолжаться точно не сможет.

Принимая рубящий удар сверху на меч и отступая на один шаг назад, мне пришлось пригнуться, уйти влево и следом же выставить очередной блок — противник наступал молниеносной серией, пытаясь меня покалечить или сразить буквально каждым ударом. И вот в эту секунду я стал замечать первые закономерности в его движениях.

Занося меч над собой, чтобы обрушиться с очередным ударом, Миронов обычно чуть шире расставлял ноги, глубоко вдыхал и на несколько мгновений странно кривил губы. Помимо этого были и другие мелочи, например, в моменты уклона от моих контратак, противник в большинстве случае кренился и уворачивался в левую для себя сторону.

Очередной рубящий сверху вниз удар я блокировать не стал, вместо чего резко сместился вправо. И следом, воспользовавшись моментом, буквально на пару мгновений придержав клинок противника телекинезом, мощным и точным движением рубанул мечом прямо ему по зубам.

Как и ожидалось, оружие практически беззвучно отскочило назад, ударившись о невидимый барьер. А в это время под рубашкой Миронова вспыхнуло ярко-алым светом — защитный артефакт своё отжил.

Я скривился. Что ж, посмотрим, насколько богат мой противник. Или, если быть точнее, как сильно его ценил князь Пожарский — тот на себе, к слову, носил сразу семь защитных артефактов.

Что же касалось нас с моими товарищами, то мы в свою очередь тоже кое-что предусмотрели. Идти с голой задницей на таких противников без собственных средств защиты было бы на грани самоубийства. К сегодняшнему дню, мой обновлённый благодаря Самаэлю отряд артефакторов успел сделать нам по одному кольцу с защитными свойствами. Ещё такая же партия артефактов в данный момент находилась в работе. Пригодных для подобных вещей кристаллов у меня, благодаря родне, хватало ещё на десяток подобных артефактов, а дальше придётся вновь заниматься их добычей. Точнее, возобновлять добычу решение уже было принято, не дожидаясь, пока благодаря моей бурной жизни у нас эти камни закончатся.

Возвращаясь к поединку: случившийся провал заставил оппонента наконец-то вновь проявить эмоции. Его лицо, до того сосредоточенное, теперь исказилось — брови сдвинулись, губы сжались в тонкую линию, из-под бледной кожи проступили жилы. Я чувствовал, как воздух буквально дрожит от напряжения между нами. При этом, нельзя было сказать, что противник в моменты гнева терял рассудок и бился бездумно — таких ошибок мужчина, увы, не совершал.

А ещё, судя по тому сопротивлению, которое он оказывал мне в ментальной схватке, Миронов был в разы сильнее своего князя.

Мельком скользнув взглядом в сторону портала, я с удовольствием отметил, что бесы наконец освободили куб, и артефакт, мерцая своим светом, по воздуху направился в сторону портала.

Что ж… прекрасная новость! Обе задачи выполнены, осталось только решить вопрос с Мироновым. Последний, тем временем, после короткой паузы вновь выходил на дистанцию атаки и готовил очередной выпад.

Резкий шаг, скольжение вперёд, удар снизу вверх, обращённый в мою шею. Я отступил, отклонившись на полшага, пропуская сталь мимо, и ответил встречным выпадом. Клинки сошлись с лязгом, и я, пользуясь сближением, перехватил противника за руку и, крутанувшись на месте, бросил его через левое бедро, одновременно дёрнув клинок и рассекая одежду на груди врага.

Падение вышло звонким, но Яков Степанович тут же ушёл в перекат, а следом поднялся на ноги, не позволив мне воспользоваться секундным триумфом. Что касалось ранения, которое Миронов должен был неизбежно получить в ходе такой атаки, то увы — когда он вновь встал ко мне лицом, никаких повреждений на его туловище заметить мне не удалось. Впрочем, как и вспышек света от сгоревшего артефакта. Но оно и неудивительно, ведь режущей атакой разрядить нормальный камень было попросту нельзя.

В следующую секунду настала моя очередь удивлять оппонента. Наконец приняв для себя, что бой пора заканчивать, я впервые за время нашего смертельного поединка пошёл в атаку.

Ложный выпад, короткий шаг назад и резкий рубящий удар сверху, который ожидаемо угодил в защиту. Следом же, без малейшей паузы, перехватываю меч и бью сбоку — Миронов в последнюю секунду отшагивает назад и успевает убрать голову, а затем отбивает ещё несколько прямых ударов, скользящих в голову, шею и живот.

Закончив серию, я тут же шагаю вбок, уходя от ожидаемой контратаки, и наношу короткий и практический незаметный удар по предплечью противника. Руку таким однозначно не отсечь, но вот повредить… Собственно, ровно это и произошло, одновременно с ярко вспыхнувшим на груди мужчины артефактом. Пролилась первая кровь.

Ведущая рука противника задрожала, но меч он не выронил, напротив, перехватил его покрепче и, скрипнув зубами, снова рванулся вперёд.

Удары сыпались один за другим — сверху, крест-накрест, сбоку, следом же с развороту, с попыткой прижать телекинезом и сбить внимание сферой огня, выпущенной в лицо. Забавно, что за всё время схватки ни он, ни я попыток воспользоваться стихийным даром ранее не предпринимали. Впрочем, я и не собирался начинать.

Предвидя очередной выпад с попыткой угодить мне в горло, я не смог не отметить, насколько медленнее стала двигаться рука противника. Но стоило отдать ему должное — подвела Миронова не выносливость, как я изначально предполагал, а кровоточащая рана.

Резко шагнув вперёд и пропустив его меч сбоку, следом же перехватывая оружие рукой, я одновременно с этим нанёс свой финальный удар. Прошедший сквозь грудь моего визави клинок сопровождался сдавленным вскриком, одновременно с чем ноги Якова Степановича тут же подкосились и он упал на колени. Глаза его расширились, рот приоткрылся, будто он хотел что-то сказать. Без всякого удовлетворения и тем более удовольствия от победы, я молча выдернул клинок и отступил на шаг.

Миронов пошатнулся, приложив обе руки к окровавленной груди и следом медленно рухнул набок.

Я подошёл ближе, присаживаясь сбоку от поверженного противника. Он дышал