Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

июня ногайцы завершали сосредоточение в Каушанах, а русские разведчики уже неслись с депешей в Николаев, где Суворов ожидал вестей вместе с казаками, драгунами и «Кальмиусом». Уманский пехотный полк и два пехотных полка в Елисаветграде в это время готовились к обороне своих городов и в первом этапе операции не участвовали.

Получив сведения, что ногайцы вот-вот соединятся с Осман-пашой, Суворов во главе «Кальмиуса» и двух казачьих полков, оставшихся налегке, двинулся форсированным маршем к Дубоссарам. А мариупольские драгуны, прихватив с собой казачью артиллерию и обозы, должны были, двигаясь вслед за ними, занять развилку дорог у Балты, оборудовать в инженерном отношении позиции и дожидаться там отхода группы Суворова или дополнительных указаний. Теперь все решала скорость!

Расчет Александра Васильевича оказался точен и пройдя за четверо с половиной суток двести километров, утром двадцать пятого июняпередовое охранение бахмутских казаков столкнулось на подходе к Дубоссарам с разведкой ногайцев, которых Осман-паша выдвинул впереди основных сил, сосредотачивающихся у переправы, организованной чуть южнее города.

Вся подвижная группа Суворова была перевооружена на новые винтовки, поэтому несмотря на двадцатикратное численное преимущество, ногайцы были просто сметены огнем охранения, даже не сумев подобраться на дистанцию стрельбы из луков, которыми по традиции было вооружено большинство степняков. Остатки ногайцев в панике повернули назад к переправе, а реактивщики «Кальмиуса», получив от своих разведчиков сведения о расположении переправы, выдвинулись на закрытые огневые позиции и приготовились обрушить на головы турок огненный ад.

***

Осман-паша, получив известие о появлении русских, свои планы, естественно, менять не стал и, наоборот, обрадовался. Что для его армии потеря тысячи-другой ногайцев, их все равно никто не считал. А вот уничтожить небольшой русский отряд было бы неплохо. Сведениям своей разведки, перепроверенным несколько раз, он доверял и они, реально соответствовали действительности. Большой русской армии в радиусе трехсот километров не имелось. Не считать же три тысячи казаков и полтысячи артиллеристов Суворова серьезной угрозой для семидесяти тысячной турецкой армии.

Казачьи полки заняли исходные позиции с двух сторон от позиций «Кальмиуса», а Суворов с сотней разведки двинулся вперед к переправе, чтобы лично дать команду на открытие огня. Разрушить переправу было не так сложно, сложность заключалась в определении момента нанесения удара. Рано начнешь, турки уйдут небитые в другое место, а запоздаешь, рискуешь не справиться с оказавшимися на этом берегу.

Турецкие войска все прибывали и прибывали, а Суворов, замерев в седле с подзорной трубой у лица, все наблюдал и наблюдал. Сотня, прикрывшая каруселью своего командующего, уже начала нести потери, отстреливаясь от пытавшихся подобраться к ним небольших групп ногайцев и турок, почуявших знатную добычу в виде генерала на белом коне, но Александр Васильевич был непоколебим, как скала, несмотря на пробитый в двух местах камзол.

Время, вместо песка, обычно ускользающего сквозь пальцы, стало для бойцов охранения густым маслом, попавшим по недоразумению в водяные часы и превратившим секунды в минуты. Цель, выстрел, уклонение, перезарядка и дальше по кругу…

***

Взметнувшаяся вверх, через двадцать бесконечных минут, белая перчатка прервала эту нескончаемую гонку. Вытянувшаяся на четыре с половиной километра линия связи из бойцов батареи управления и артиллерийской разведки, оснащенных подзорными трубами и цветными флагами, за несколько мгновений донесла сигнал на командный пункт полка и пристрелочный снаряд тут же сорвался с направляющей.

Взрыв на середине реки, короткие взмахи флагов корректировщика, стоявшего все это время под обстрелом рядом с Суворовым, расчет поправок, еще снаряд, корректировка, еще три снаряда, корректировка и растянувшийся на минуту залп в половину полкового боекомплекта. Чуть меньше сотни реактивных снарядов с воздушным подрывом и готовыми поражающими элементами, подошедших к цели в несколько волн, создали впечатление разверзшихся над Днестром небес!

Наплавной мост, заваленный трупами, остался почти не поврежден, но желающих по нему передвигаться больше не было, а немногие оставшиеся в живых предпочли спасаться от гнева «ифритов» в воде. Предполье перед мостом также представляло из себя кровавое месиво, натурально описанное классиком «…смешались в кучу кони, люди…». А минут через пять, после очередной корректировки, огонь перенесли вглубь противоположного берега и небеса разверзлись уже прямо над ставкой Осман-паши, который только чудом избежал смерти, прикрытый телами телохранителей, принявших в себя осколочный поток.

Переправившиеся на левый берег Днестра около тридцати тысяч турок и ногайцев от огня РСЗО практически не пострадали, но ничего не предпринимали, испуганно поглядывая в небо над головой, а в это время два казачьих полка уже разгоняли лаву, но не для того, чтобы ударить в пики, а чтобы снова обрушить на противника море, теперь уже винтовочного огня. Пики и сабли будут на десерт!

***

Суворов, естественно, наблюдал за стрельбами новейших РСЗО на полигоне и был знаком с результатами боевого применения их кустарных предшественниц во время Крымской кампании. Но даже этому, прошедшему десятки жесточайших боев и буквально несколько минут назад спокойно стоявшему под ружейным огнем человеку, стало не по себе от увиденного на поле бояДубоссарского побоища.

Довершавшие разгром казаки, конечно, не смогли под конец схватки удержаться от перехода в рукопашную и потеряли в итоге пятнадцать человек убитыми и четыре десятка ранеными, но при десятикратном численном превосходстве противника, это было меньше, чем ничего. У противника же, только на этом берегу, насчитали две с половиной тысячи убитых, а утонувших, как обычно бывает в таких случаях, выловили потом в два раза больше. Всего же, в этот черный для себя день, турецкая армия потеряла около пятнадцати тысяч человек убитыми, утонувшими и умершими от ран, и перестала существовать, как боеспособная единица.

Александр Васильевич взглянул в направлении Стамбула, вздохнул, но наглеть не стал и далеко турок не преследовал. Слишком мало у него было сил, а ему еще Хотин деблокировать, да и поляки вот-вот должны пожаловать. Трофеи, в том числе походная казна Осман-паши, с помощью местного населения и личного состава, уже приготовившегося к героической смерти, Дубоссарского сторожевого поста, были оперативно собраны и загружены на тридцать шесть повозок «Кальмиуса», освободившихся от использованного по назначению боекомплекта. А на следующий день, огромная колонна из груженых повозок, табуна трофейных лошадей и сотни турецких пушек, которыми Российская империя недавно расплатилась за греческие острова, в сопровождении казачьей полутысячи, двинулась на восток, к Балте.

Суворов же, забрав оставшиеся в его распоряжении силы, переправился на западный берег, приказав уничтожить за собой переправу, и двинулся к Хотину короткой дорогой, по следам Гасан-паши.

Интерлюдия "Версаль"

Утро того же дня, двадцать пятого июня 1773 года

Пожилой, уставший от жизни и власти человек, интроверт с