Фантастика 2025-198 - Игорь Семенов

— Слушал, но не услышал необходимого, — пробурчал я, почувствовав, как по телу, будто разряд тока, пробежала волна адреналина, вызванного грядущими приключениями.

Давненько я не влипал в такие истории. Это же как с закрытыми глазами прыгнуть в непонятную блуждающую аномалию. Гор его знает, чем закончится такой прыжок: то ли тебя просто разорвёт на куски, то ли забросит в горы к каким-нибудь сексапильным амазонкам, которые сделают тебя своим королём и будут ублажать днями и ночами.

Хотя конкретно в моём случае на амазонок не приходится рассчитывать.

Между тем Безумный бог привёл меня в подвал отеля, встал на цыпочки и с трудом дотянулся до выключателя. Щёлкнул им и отступил чуть в сторону.

Свет нескольких ламп сразу же сорвал покров тьмы с небольшого помещения из красного кирпича. Возле стены стояли бочки с напитками, ящики с продуктами, под потолком висели копчёные окорока, колбасы и сосиски. А на полу красовался сложнейший магический рисунок, выведенный человеческой кровью, чей запах был мне прекрасно знаком. Я ощутил его, даже несмотря на то что подвал насквозь пропах ароматами снеди.

— У меня не будет проблем из-за этого? — кивнул я на рисунок. — Ты же не использовал кровь кого-то из жильцов? Мне бы не хотелось съезжать отсюда.

— Проблем не будет, — усмехнулся тот и вытащил из-за ящика серебряную соусницу с загустевшей кровью. Ему пришлось держать её двумя руками, чтобы ничего не пролить. — Надо и на тебя нанести кое-какие знаки.

— А как я вернусь в этот мир?

— Моя магия вернёт тебя сюда. Она даст тебе три часа: ни больше, ни меньше. А потом вырвет из того места, где течёт Река безумия, и переместит в этот подвал.

— Неплохо.

— А теперь снимай майку и ложись в центр рисунка.

Я так и сделал, мимолётом отметив, что родственнику Имира явно некомфортно находиться в теле ребёнка. Но почему он тогда влез в него? Хм, может, Безумный способен находиться в теле ребёнка дольше, чем в тушке взрослого, этим и обусловлен его нынешний выбор? Что ж, хорошая догадка, логичная.

— Хш раш мш таш… — зашипел родственник Имира, принявшись выводить на моей коже странные символы, похожие на извивающихся червяков.

Они изрядно пугали Громова-младшего.

А меня озадачило, что я не понимаю того языка, на котором шипит Безумный бог. Я ведь знаю чуть ли не все языки, а из тарабарщины Безумного не понимаю ни словечка, однако слышу, что язык несложный. В нём есть интонационная последовательность и какие-то жутковатые звуки, пробирающиеся в сознание, как сотни склизких змей. Они наполняли мой разум тяжестью, заставляя веки нехотя закрываться, как ржавые ворота портового дока.

— Принеси ключ или тебя ждёт смерть! — резко прошипел мне в лицо родственник Имира, склонившись надо мной так низко, что его наполненные безумием глаза показались мне двумя озёрами.

А уже через миг мой будто бы одурманенный разум накрыло покрывало тьмы.

Не знаю, сколько времени я пробыл в этом мраке, но исчез он в один момент, сменившись ощущением падения.

— Вашу божественную мать! — успел выкрикнул я, прежде чем с плеском упал в бурную реку.

Она неслась по пещере из поблескивающего серо-чёрного камня, никогда прежде не видимого мной. Он давал достаточно света, чтобы вырвать из мрака крутые пороги и торчащие из воды каменные пики.

Сама же вода оказалась холодной и вязкой. Она засасывала меня, как болото. И мне приходилось тратить уйму сил, чтобы не утонуть. Я судорожно хватал распахнутым ртом спёртый воздух, а в ушах громыхал пульс.

Однако спустя пару мгновений к барабанящему пульсу присоединились проникновенные женские голоса, мягко зашептавшие в унисон:

— Ты утонул давным-давно. Ты никогда не существовал. Ты часть этой реки. Не сопротивляйся. Приди к нам. Локи бы одобрил твой поступок. Иди же к нам… иди. Погрузись на дно.

Краем сознания я понимал, что на меня обрушилась мощная ментальная атака. Но как ей сопротивляться, когда я каждую секунду борюсь за свою жизнь⁈

Торчащие из воды пики мелькали мимо меня с ужасающей скоростью, а река утягивала на дно. И магия… магия ни хрена не работала, пожри её Хель!

Понятное дело, что я начал уступать напору голосов.

Моё сознание словно разлетелось на тысячи осколков, мысли разбежались в разные стороны, пока не осталась только одна: мне нужно расслабиться и принять дар реки, стать её частью.

Я перестал орудовать руками, а на моих губах появилась блаженная улыбка идиота. Вода словно смывала все мои горести и печали, попутно унося и воспоминания, и мечты. Она будто размывала моё Я, превращая меня в пустую болванку.

И шут его знает, как бы дальше повернулись события, если бы не Громов-младший, чья насмерть перепуганная мыслеречь ворвалась в моё сознание: «Борись, Локки, борись! Мы идём ко дну! Борись, всеми богами тебя заклинаю!»

Кто это ещё там орёт? Голос вроде знакомый. Чего он мне мешает?

Благо Громов не унимался. Верещал и верещал. И его вопли заставляли меня думать над тем, кто же это так вопит. И чем больше я думал, вспоминал и работал мозгами, тем слабее становились голоса. Но они не сдавались, нашёптывали, убеждали, вытягивали из головы воспоминания и перекручивали их так, что реальность теряла смысл, будто бы меня там ждёт лишь лютая смерть от рук Одина.

Однако я всё-таки сумел справиться с голосами, цепляясь за осколки своих самых ярких воспоминаний: первая встреча с Локи, запах старых книг, стук ботинок по мостовой Асгарда, первый поцелуй, вкус крови во рту…

— Хер вам всем, — просипел я, вынырнув из реки и принявшись отплёвываться.

Перед глазами уже стояла красная пелена, а грудь жгло от нехватки воздуха. Еще бы чуть-чуть — и ласты бы склеил, ежели бы не Громов-младший. По нему-то ментальная атака не ударила, что и помогло нам обоим.

Сейчас он едва не танцевал от радости. Еще бы… трагедия была так близко. Хотя ещё всё может быть впереди.

Тем временем течение сильно замедлилось, притащив меня в гигантскую пещеру. Под потолком светился какой-то газ, а к поверхности воды склонились огромные цветы разных видов.

Я, не мудрствуя лукаво, забрался на здоровенный лист кувшинки. Он был таким большим, что я сумел вытянуться на нём, тяжело дыша и чувствуя маслянистый привкус во рту.

Приютивший меня лист вполне выдерживал мой вес и не думал погружаться в воду или рваться. Так что я