Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

– Петр Ольгердович изо всех сил старался быть спокойным и терпеливым. – Сколько лет мы друг друга знаем? Много, не так ли?.. Пора бы уже уяснить, что отвечать следует четко, ясно и по делу. А все эти экивоки оставь для кого-нибудь другого, хотя бы для той же комиссии по расследованию. Мне твои шарады уже вот где! – он выразительно чиркнул ребром ладони по горлу. – Так что выкладывай все как на духу! Желательно с самого начала.

– Ну, если с начала... – Межин устало провел рукой по лицу. – Слушай, ПОП! Ты лучше не перебивай, мне и без тебя тошно. Видел, что случилось с «Деметрой»?

– Видел. Только ничего не понимаю.

– И никто не понимает. И в ближайшем будущем точно не поймет.

Попович удивленно воздел бровь.

– Откуда такие настроения? Ты же у нас... как это?... Жизнелюбивый оптимист? Или уже нет?

– А-а... – Ярс безнадежно махнул рукой. – Тут такое творится, что весь оптимизм сдувает напрочь, как шляпку с одуванчика.

– Вот я и хочу понять... а ты... словно и не офицер безопасности. Ведешь себя как красна девица на первом свидании, и ни одного слова по делу. Соберись!

Ярс коротко взглянул на друга.

– Ну, хорошо, попробую... – он воздел глаза к небу. – Значит, так. Амазония всегда торчала у нас как заноза... сам знаешь, где. С самого пришествия... уж почти двести лет как...

– Знаю. Не нужно углубляться в историю... Ближе к делу.

– Не перебивай.

Петр Ольгердович выжидательно посмотрел на друга, прекрасно понимая, по какой причине тот намеревался углубиться в далекое прошлое.

С тех самых времен, как район накрыло белесое покрывало темпор-объекта, Служба Безопасности не знала покоя. Никто так и не смог добиться хоть какого-нибудь понимания того, по какой причине столь агрессивно начавшееся вторжение внезапно сошло на нет, а потом и вообще сдулось, не оставив на поверхности никаких следов былого присутствия. Бесчисленные десантные отряды, усиленные марсологами, физиками-топологами и специалистами по теории гиперпространства, буквально штурмовали Амазонию, плато Элизиум и южную часть Аркадии, однако ничего существенного обнаружить так и не смогли. Равнины Марса, подвергшиеся нападению «луноедов», оказались абсолютно пустынны и девственно чисты. Данные, со всем тщанием собранные с весьма обширной территории, неопровержимо свидетельствовали: параметры окружающей среды в норме и полностью соответствуют средним значениям по планете. В конце концов, ученые разочарованно отступили и нехотя объявили район свободным для посещения, чем немедленно воспользовались турфирмы и нефтяники, с невероятной быстротой уставившие своими пирамидами всю равнину. О былой катастрофе напоминало лишь одно-единственное свидетельство: глубокий кратер на том самом месте, где когда-то стояла буровая Р-4500. Абсолютно черные, спекшиеся в сплошную зеркальную массу стены взирали на окружающих с немым укором, напоминая о сумасшедших днях великого испуга, когда всем казалось: вопрос вторжения Внеземелья в ровную и размеренную жизнь марсианской колонии можно разрешить одним-единственным способом – ударом арабайнеров. А то обстоятельство, что ядерная бомбардировка может накрыть ни в чем не повинных людей, никого в те смутные времена не волновало ни в малейшей степени. Даже наоборот, многие считали правильным столь кардинальное решение весьма неудобного вопроса. Как говорится, нет экзотов – нет проблемы. Однако «ястребы» ошиблись: экзоты не просто выжили, но сумели вернуться спустя без малого двести лет, а вместе с ними, как ни странно, вернулись и проблемы «районов посещения», в том числе Амазонии.

Чего только стоит история годичной давности с кратковременной эпидемией внезапной амнезии... О которой, похоже, забыли абсолютно все, но только не шеф Службы Безопасности.

Генерал тяжко вздохнул, вспомнив изнуряющую борьбу с руководством туристических фирм, резко воспротивившихся решению Совбеза закрыть для посещения потенциально опасные районы. Бизнесмены никак не могли взять в толк, каким образом крайне избирательная потеря памяти, накрывшая всего лишь каких-то несчастных шестнадцать человек, может послужить причиной принятия настолько кардинальных мер. Терять доходы по столь незначительному поводу никто, разумеется, не хотел. Хорошо хоть нефтяники помалкивали, во всяком случае, в основной своей массе. Чисто формально большая часть буровых находилась в местах, не подвергшихся воздействию темпор-объекта, а значит, под готовящийся запрет не подпадала.

Чтобы справиться с отчаянным сопротивлением, Петру Ольгердовичу пришлось употребить весь имевшийся в его распоряжении административный ресурс и – чего уж там! – немалую власть в качестве шефа Службы Безопасности. Экскурсии на плато Амазония прекратились. Против оградительных мер никто больше не возражал, тем более что почти сразу же начались набиравшие раз от разу все большую мощь пресловутые «гравитационные всплески». Тут даже нефтяникам стало не до шуток. Зато воспрянувшие духом физики-теоретики всех мастей оживились мгновенно и сразу же организовали непрерывный мониторинг пробудившихся от многолетней спячки равнин. И, судя по всему, не зря...

Из задумчивости его вывел голос Межина:

– ПОП! Э-эй! Ты меня слушаешь?

– Да-да, – рассеянно ответил Попович. – Продолжай.

– Значит, мне показалось... – Ярс скептически хмыкнул. – Итак... Уже год, как темпорологи бомбардируют Амазонию своими зондами. Разумеется, беспилотными. Надо сказать, без особого успеха, во всяком случае, до сегодняшнего момента. Все это время равнина вела себя чинно-благородно за исключением всем привычных «гравитационных всплесков», не приносивших никому никакого вреда... ну, разве что чисто морального. Темпорологи, озверевшие от отсутствия сколько-нибудь значимых результатов, принялись забрасывать Отдел космической безопасности требованиями разрешить пилотируемые полеты над «зоной». По какой-то неведомой причине они вдруг пришли к твердому убеждению, будто личное присутствие в эпицентре аномалии способно в корне переломить ситуацию. Позиция довольно спорная, однако почему-то ставшая крайне популярной. А возглавил «бунт на корабле» не кто иной как сам командир базы «Тайм рейнджерс» Андрей Астанин.

«Кажется, начинаю понимать, где собака порылась,» – с неудовольствием подумал Петр Ольгердович.

– Так ты что, разрешил?! – он сурово сдвинул брови.

Нарушение прямого запрета Совбеза – проступок очень серьезный, способный повлечь за собой как минимум потерю должности... и то, если обойдется без жертв. А как максимум – трибунал и гарантированное уменьшение числа звездочек на погонах. Вплоть до полного обнуления.

– Нет, конечно, – угрюмо сказал Ярс. – За кого ты меня принимаешь? Эти... хм... в общем, решили обойтись без всякого разрешения... а Службу Безопасности поставить в известность уже постфактум. Короче... восемь темпорологов во главе с Астаниным угнали десантный шлюп и очертя голову ринулись прямиком в самое пекло. А тут и «всплеск» подоспел...

– Черт! – Попович от досады даже стукнул ладонью по столу. – Всех в карцер попересажаю и цепью к стене прикую! А тебя –