Этногенез-2 - Елена Кондратьева

— Блеф, — усмехнулась девушка. — Никто не осмелится отдать приказ об уничтожении «Туле» — в противном случае мы сотрем с лица земли Нью-Йорк, Лондон и Москву.

— У вас есть ядерное оружие?

— Нет, у нас есть кое-что получше. Мы владеем Небесным Огнем.

— У Гитлера тоже было Оружие Возмездия. Сильно оно ему помогло?

— Что вы знаете об Оружии Возмездия? — вздернула подбородок Катарина. — Мы выиграем эту войну в любом случае. Потому что нам нечего терять, мы уже все потеряли шестьдесят пять лет назад. А вы развращены вашей гедонистической цивилизацией, ваши солдаты не хотят идти на войну, не оформив предварительно страховку, ваши вожди плюют на интересы своих народов и пускают на свои территории орды унтерменшей. Заплатить за уничтожение крошечной колонии во льдах всеми благами современного мира и самой своей властью никто из них не решится. Вы никогда не согласитесь на такой размен, и поэтому вы обречены на поражение.

Она торжествующе посмотрела на Свиридова.

— Рано обрадовались, генерал. Вы добрались до линзы, ведущей в Арктику, — прекрасно. Еще неделю назад эта находка обеспечила бы вам победу в войне с Четвертым Рейхом. Но сейчас она совершенно бесполезна, потому что операция «Рагнарёк» вступила в свою решающую фазу.

— Линкольн-центр уже захватили? — небрежно поинтересовался Свиридов. — Я как-то пропустил последние новости.

Улыбка сползла с лица Катарины.

— Откуда вы знаете? Вы… этого не может быть!

Она переводила взгляд с Гумилева на Свиридова. Андрей поймал себя на мысли, что впервые видит ее растерянной.

— Ваш друг Чен, — любезно ответил генерал. — Он, видите ли, работает не только на Четвертый Рейх.

Девушка угрюмо молчала. И тут Гумилев неожиданно для себя сказал:

— Катрин, я должен тебе кое в чем признаться.

— Надеюсь, не в любви? — фыркнула девушка. — После того как ты натравил на меня своих охранников, о чувствах говорить довольно странно.

— Нет, — покачал головой Гумилев. — Дело не в этом. Просто я довольно долго тебя обманывал.

— Знаю, — презрительно бросила Катарина. — Ты совсем дурак, если считаешь, что мне это неизвестно.

— Кое о чем — наверняка. Но есть вещи, о которых ты даже не догадываешься.

Катарина закусила губу.

— Что это за вещи?

— Например, ты еще не знаешь, что ваши люди в Большом театре обречены. Я получил информацию о готовившемся захвате заранее и принял меры. Я не мог предупредить ФСБ, но в зале полно людей Санича. То же касается и Линкольн-центра — я намекнул своему знакомому советнику посольства США о том, что его атакуют террористы, еще две недели назад.

— Ты лжешь, — решительно мотнула головой Катарина. — Ты придумал это прямо сейчас, на ходу…

— Если это так, тебе не о чем беспокоиться. Но уверяю тебя: я не блефую. Весь ваш пресловутый план «Рагнарёк» висит на волоске. И чем дольше мы здесь препираемся, тем меньше у вас шансов выиграть.

— Зачем же ты мне все это рассказываешь? — прищурилась Катарина. — Придумал какую-нибудь очередную подлость?

— Насчет подлостей — это к вам, — хмыкнул Андрей. — А мне нужны гарантии, что моя дочь и ее няня останутся живы. То же, впрочем, касается и остальных членов экспедиции. Прежде чем начнется обмен ударами, я должен их вытащить — хотя бы сюда. И если ты мне в этом поможешь, останешься жива — я тебе обещаю.

Оберлейтенант фон Белов раздумывала не больше минуты.

— Моя жизнь ничего не значит, — сказала она наконец. — То, чему суждено произойти, произойдет. И я не стану помогать врагам рейха и фюрера только потому, что тебе понадобилась твоя бывшая шлюха. А что касается твоей дочки… Что ж, я не хотела говорить тебе, но теперь уже все равно. Над ней все это время проводили эксперименты. Не болезненные, не беспокойся. И знаешь что? Она слишком ценный и редкий экземпляр, чтобы моя бабушка согласилась ее отпустить.

— Замолчи, — Андрей скрипнул зубами. Он взглянул на автомат, который держал в руках, и поставил его к стене — от греха. — Не заставляй меня…

— Твоя драгоценная Маруся умрет, — сказала она, мстительно чеканя каждое слово. — И шлюха Марго — тоже.

Гумилев ударил ее открытой ладонью по лицу.

Он вложил в этот удар всю ненависть, что копилась в нем эти два года. Странная штука — пока он просто ненавидел Катарину, ему удавалось держать себя в руках. Но как только он почувствовал к ней что-то похожее на любовь, ненависть выплеснулась наружу, как гейзер.

Катарина отлетела назад, ударившись головой о камень. Медленно сползла по стене на пол, глаза ее закатились.

— Круто вы с ней, — вздохнул Иванов. — Теперь на себе тащить придется…

— Больно ты быстрый, — недовольно скривился Свиридов, внимательно рассматривая переливающуюся линзу. — Не зная броду, не суйся в воду! Ну-ка, Ваня, сходи на разведку, погляди, что там да как. А мы тут пока барышню посторожим.

— Есть, товарищ генерал. — Иван взял на изготовку «Вихрь» и, мягкой кошачьей походкой приблизившись к линзе, скользнул в голубоватое мерцание.

Свиридов порылся в своем вещмешке и вытащил моток прочной бечевки.

— Давай-ка, красавица, спеленаем тебя для верности, — проговорил он, подходя к Катарине. Та сидела на камнях, прислонившись спиной к стене и закрыв глаза. Из уголка ее рта стекала тонкая струйка крови.

Гумилев почувствовал укол беспокойства.

— Осторожней! — крикнул он, увидев, как едва заметно дрогнули веки девушки. В ту же секунду Катарина резко рванула наклонившегося над ней генерала за руку и подсекла его ноги.

Она была на голову ниже Свиридова и на пятьдесят килограммов легче, но в дзюдо размеры противника не имеют принципиального значения. Генерал успел сгруппироваться в падении, но автомат, который висел у него за плечом, отлетел в сторону. Когда генерал тяжело поднялся на ноги, Катарина держала оружие так, чтобы в случае необходимости срезать одной очередью и его, и Гумилева.

— Руки на затылок, — скомандовала Катарина деловым тоном. — Оба, оба. Считать до трех не стану — как только вижу неподчинение, стреляю сразу.

Гумилев с тоской посмотрел на свой стоявший у стены автомат.

Свиридов выматерился и, кряхтя, спрятал руки за голову.

— Крутая она у тебя, — сказал он Гумилеву. — Ей бы на Колыме вертухаем работать… И я тоже идиот старый — совсем сноровку потерял…

— Это я виноват. — Андрей старался не смотреть в глаза генералу. — Нельзя было оружие оставлять…

— Все мы в ком-то ошибаемся. — Девушка повела стволом автомата. — Генерал, свяжите вашему приятелю руки. Той же веревкой, которую приготовили для меня. Да смотрите, без фокусов — я проверю узлы.

Пока Свиридов выполнял ее приказ, Гумилев огляделся по сторонам.

Единственный наш шанс, подумал он,