"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

— Это избранный… — раздалось в толпе.

Одноглазый вождь поначалу напряженно смотрел на «оборотня» у порога своего обиталища, потом, успокоившись, задумался. Спросил:

— Как тебя звать, пришелец?

И пленник странного племени мутантов ответил, пожав плечами:

— Зовите меня — Злой.

3

Странное маленькое племя мутантов приютило его, дало ему кров и пищу.

Нужно было дойти до особого состояния духа и тела, чтобы заставить себя жить здесь, жрать и пить все ЭТО. Впрочем, на деле все оказалось не так плохо. Питались мутанты не только охотой на отвратительных обитателей гниющей помойки, но и вели странное, ни на что не похожее «сельское хозяйство»: в стыках бетонных плит здесь росли россыпи огромных, шарообразных, отвратного вида грибов, часть которых была смертельно ядовита, часть имела галлюциногенные свойства, часть же — благополучно шла в пищу. Нужно было лишь суметь приготовить.

Вообще здесь в пищу шло все что угодно. Его научили, как правильно обработать мясо мутировавшей крысы, чтобы не сдохнуть от обилия токсинов и не перенять еще более опасный штамм мутагена. Там же, на стенах, добывали и воду — драгоценный конденсат, стекавший по желобам из выделанных костей в сосуды из огромных черепов и глубоких хитиновых панцирей. Извращенное воображение какого-нибудь свихнувшегося этнографа могла бы даже умилить эта своеобразная культурная традиция. Но в действительности на жуткую эстетику смерти всем было наплевать. Этим несчастным существам с изуродованным генофондом хотелось только одного — выжить. Впрочем, никуда не деться: они жили, обрастали своими привычками и ритуалами, и теперь это действительно был их мир.

Никто не мог сказать, когда все это началось. Когда жуткий Утилизатор стал домом для обреченных.

Ведь жили эти существа очень мало. Поколения сменялись за год-другой, пришельцы извне разбавляли «население», но внешний мир давно уже стал для них, скорее, красивым мифом, чем правдой. Большинство было уверено, что мир так и устроен: Твердь — из трупов и костей, Небо — из ядовитого тумана. Иногда Небо низвергало дары в виде пищи и орудий труда. А иногда Небо гневалось. И тогда оно низвергало на головы провинившихся новых и новых Чудищ.

Все это Злой выслушивал в обители вождя, которого, как оказалось, звали просто — Сэм. Сэм некогда был лаборантом там, наверху, но почти ничего не помнил об этом — настолько губительным было воздействие здешней мутагенной среды на организм и разум.

— Каждый являющийся в этот мир проходит через Чистилище, — рассказывал Сэм, закуривая в костяной трубке мерзкую смесь из сушеных грибов.

— Что это за место такое?

Вождь снисходительно улыбнулся, ткнув кривым черным пальцем в грудь Злого:

— Это место — у тебя внутри. Твердь начинает ломать, перестраивать под себя твое тело. И только от Неба и Тверди зависит, что при этом из тебя получится. Если ты был хорошим человеком там, наверху, — станешь добрым обитателем Тверди. Если же в тебе скрывался монстр… — Сэм помолчал, почмокал губами, закончил: — То здесь твой монстр вырвется наружу. Разорвет твою плоть, вылезет и начнет убивать. Здесь не скрыть свою внутреннюю сущность. Она быстро проявит себя. Вот почему этот мир — самый справедливый мир во Вселенной…

Злой поначалу пропустил мимо ушей космологические взгляды мутантов. Единственное, что он понял, — попав сюда, каждое живое существо начинает изменяться вопреки изначальному генному плану.

Начинает мутировать.

А это значит, что Кацуми Танака права в своих мрачных предположениях. Активный мутаген существует. Здесь, в Утилизаторе, он нашел себе прекрасную почву для жизни. И только мощная биологическая защита периметра Утилизатора мешает жуткой заразе вырваться на просторы Земли.

Злой помрачнел. Сэм, очевидно, по-своему воспринял его настроение:

— Ты, Злой, особенный. Ты здесь уже двое суток — но никаких заметных изменений в тебе не происходит. Значит, ты не просто человек.

Он сделал паузу, задумался, затянувшись наркотическим грибным дымом, и сказал:

— Ты — святой.

Злой вздрогнул, во все глаза уставившись на вождя, — этот странный человечек шутит? Однако тот был совершенно серьезен.

— Ты святой, — повторил он. — И ты пришел сюда неспроста. Само Небо прислало тебя, чтобы спасти нас…

Можно было бы снисходительно возразить, начать бубнить про антидот, про мощный иммунитет, выработанный измученным организмом в процессе мучительных экспериментов…

Было еще одно обстоятельство: даже если Злой не менялся внешне, как большинство из этих несчастных, что-то безусловно происходило с его внутренним миром. Зверь внутри него уже освоился, да и он сам научился сдерживать порывы этой дикой части своего «я». Но вдруг Злой осознал, что вовсе не является исключением из правил. Он тоже мутирует, и, возможно, даже более страшным образом, чем может себе представить.

Только сейчас не следовало говорить о своих внутренних проблемах, которые могли показаться ничтожными по сравнению с мучениями обитателей Утилизатора. Это было бы совершенно неуместно в этом несчастном агонизирующем мире.

— Спасти — от чего? — тихо спросил Злой.

Как и полагается мудрому вождю, тот не ответил сразу, начал издалека — продолжив рассказ об устройстве этого мира.

Мир был устроен просто: четыре Тверди разделены крест-накрест титанической бетонной стеной.

«Четыре котлована-могильника», — мысленно перевел Злой. Он все еще помнил, как этот ад выглядит сверху, с эстакады. Надо признать, со дна этой ямы котлован выглядел многократно больше. Действительно целый мир.

Болезненный, уродливый, полумертвый мир.

Это разделение мира произошло неспроста.

В пространстве каждой Тверди существуют совершенно разные модели мироустройства.

Эта Твердь — Тихая. В ней достаточно зла, но вполне можно жить. Сюда регулярно сваливается еда в виде отходов научных экспериментов, а иногда — какие-то полезные в быту предметы, вроде отработанного научного инструментария.

Есть Твердь Мертвая. Там не живет ничего. Говорят, небо однажды осерчало на тамошних жителей — и полило их дождем из какой-то химической дряни. Умерло все — даже невероятно живучий налет на стенах. И каждый, кто попадет в Мертвую Твердь, обречен на быструю и ужасную смерть…

— Прямо Содом и Гоморра, — содрогнувшись, пробормотал Злой.

— Есть Твердь Зла, — продолжал вождь, выпуская дым в лицо Злому. Наверное, от этого дыма и возникали перед глазами леденящие душу картинки, сопровождавшие неторопливый рассказ. — Безнадежно жуткое, ужасное место. Там не знают ни добра, ни сострадания, там не ведают друзей и близких. Все, ради чего существуют жители этой Тверди, — жрать и убивать друг друга. Жрать — чтобы выжить, убивать — чтобы убивать. Зло возведено там в абсолютное благо, и нет большей радости, чем убить ближнего. Жизнь там бурлит, бьет ключом — жирным ключом крови. И от постоянных битв, от бесконечной грызни обитатели Тверди Зла —