"Фантастика 2026-78". Компиляция. Книги 1-28 - Денис Арзамасов

— Так, — благодарно кивнул Стас.

— Катя молодец, там проблем быть не должно. Помню её, на четвёртом училась, когда я поступил. Как думаешь, стоит в ресторан позвать или цветы прислать?

— А-а, — помотал головой юрист. И ткнул Паркером себе за плечо, где висела на стене карта области, глядя на меня едва ли не умоляюще. Чтобы я понял сам, и ему не пришлось объяснять.

— Дочка же у неё после операции, точно… Санаторий? Дача! Значит, участочек на Медведице, чтоб недалеко от того ФАПа, где есть лечебная физкультура и массаж. Молодец! Займись тогда сразу, — одобрил я предложение. А Стас вскинул оба больших пальца, показывая, что я не ошибся с переводом.

— Вот и ладушки. Дядь Саш, а ты послезавтра чего вечером делаешь? — перевёл я взгляд на зама по безопасности.

— А ты? — прищурился он в ответ.

— Ну вот чего ты как этот-то, вопросом на вопрос, а? Я тебя имею честь и удовольствие в гости позвать, матушка пирогами грозилась, с капустой. И ты тоже приглашён, Стас, — ответил я.

— А! Ну так это вообще другой разговор! Милое дело! Этот болтун сейчас тебе заливать начнёт, что у него планы другие, менять невозможно, «рад бы, да не могу», а я и рад, и могу. И буду! Ленкины пироги пропускать — не по-людски. Я, кстати, кино глядел тут, — прищурился он на меня со значением, вскинув одну бровь. — Так там юристы по указке чертей работали. Точно тебе говорю! А старшим у них сам Сатана был! У него от вечных судов аж зудело всё, помню. «Чесание, говорит, мой самый любимый из грехов!».

— Тщеславие, — улыбнулся я. Точно зная, что шутку Иваныч наверняка готовил и обидится, если мы не оценим. Хмыкнул и Стас.

— Да? Ну, может, и тщеславие. Я кемарил вполглаза, пока фильм шёл, — понизив голос, признался он.

— «Я все американские фильмы так смотрю!» — изобразил я его тон и прищур, подхватив очередную присказку, тоже ставшую общей. И мы посмеялись втроём, будто подводя итог совещанию.

Домой я шёл пешком. Решили, что дядя Саша привычно погорячился, когда предположил, что после одного-единственного не самого сложного разговора Миху Петлю непременно должны будут пристрелить. Не клеилась как-то ни версия, ни мотив, ни подозреваемые, ни всё в кучу. Стас уверял, что от моей смерти Откаты не получат ничего, кроме лишних вопросов. Которые им, как прозрачно дал понять товарищ майор, «наверное, не нужны, да?».

После того, как Иваныч со Стасом вышли из кабинета, я полез в поисковик и карту. Потому что насчёт «весна полторы», пришедшего в ответ от прабабки, твёрдого понимания не возникло. Ну, кроме того, что «полторы» — это, вероятно, три часа дня, 15:00. Карта очень помогла. «Весной» оказалось кафе на перекрёстке Тверского проспекта с бульваром Радищева, в соседнем доме с центральной городской библиотекой. Я, кажется, даже бывал там пару раз в «этой» жизни.

«Голографические» новые образы показывали, что в прошлом году мы проводили какой-то конкурс-концерт по просьбе города. Надо было привлечь молодёжь в библиотеки, показав подрастающему поколению верный путь к знаниям, которые — сила. Но в связи с тем, что метрики и показатели эффективности мероприятия выдумывал кто-то, так скажем, поверхностно заинтересованный, всё привычно съехало к фарсу и очковтирательству. Как по мне, так оценивать результаты работ по привлечению трафика в библиотеку в течение недели — глупо. Это тот объект, куда ходить нужно постоянно, а не тогда, когда за посещение обещали значок, кружку или блокнотик. Или когда заявлено выступление университетской команды КВН на разогреве у московских звёзд стендапа. Но мы привычно старались об этом не думать и не учить заказчика, как надо делать его работу. Вера тогда буквально в три звонка всё организовала. И в библиотеке сделался аншлаг. Который мы и отметили, пропустив по паре кружечек в той самой «Весне». Тогда, вроде бы, всё понравилось: трендовый интерьер «под СССР», тематическое меню, как в столовых, даже музыка была душевная. А вот повара и вовсе порадовали. Блюда, подаваемые в глубоких тарелках, мисках и фарфоровых лоточках, были по-настоящему домашними. Все, от солянки до жареных пельменей. А какой был компот из сухофруктов! Как тогда, в садике. И, пожалуй, только это сравнение сейчас чуть напрягало. Ну, и то, что встречаться в «Весне» предстояло с генералом-лейтенантом КГБ, пусть и в отставке. И покойной. Ну, у всех свои недостатки, как говорится.

Заходя в подъезд, насторожился. Запах, привычно уже чувствовавшийся ярче и отчётливее, как в раннем детстве, привлёк внимание. Но не добрыми воспоминаниями, а тревогой. Медно-железный, кровавый, от которого будто бы даже во рту стало горьковато-солоно. И я автоматически поменял темп движения, хотя обычно взлетал на широкие старые ступени птицей, особенно после долгого дня, в предвкушении ужина в кругу семьи. Едва ли не прижимаясь спиной к стене, я неслышно переставлял ноги, глядя наверх, туда, где следующий пролёт уходил к свету. Но и вниз поглядывал. Поэтому пару пятнышек подсохшей крови не пропустил. Что делать? Звонить Иванычу? Выходить на улицу? А вдруг, это кровь не моих? А вдруг моих⁈

Ноги продолжали неслышное движение. В правой руке сама собой, не звякнув, появилась связка ключей, выставив между пальцев сжатого кулака длинный, от сувальдного замка. Да, быстро вспоминаются давно забытые навыки тревожной юности. Таким ключиком можно было за два взмаха так морду распахать, что нападавшему становилось вообще не до нападения. Или пару рёбер сломать, это если по верхней одежде «отработать», по куртке кожаной, например. Летом, по футболке, могло и ещё хуже выйти.

Мне оставалось всего два лестничных пролёта до нашей площадки, когда в замке повернулись ключи и звякнула дверная ручка. Знакомо звякнула знакомая ручка двери в родительский дом.

Глава 10

Вот и Весна

— Пап, ну ты долго? Тебя же ждём! — донёсся сверху голос Петьки. Не сдавленный, не напряжённый, обычный. И я в четыре прыжка оказался перед ним.

— Ты чего, пап? — отшатнулся он назад, в дверной проём, в тёплый свет прихожей. Откуда доносились спокойные голоса родителей. И ощутимо, густо, жирно тянуло свежей кровью.

— Это что? — спросил я, указывая зажатым в правом кулаке ключом на вытертый рыжий кафель под ногами. Где были тёмные капли, смазанные так, что было понятно, как на них наступили ботинком. И куда пошёл дальше тот