"Фантастика 2026-76". Компиляция. Книги 1-35 - Константин Николаевич Буланов

Споткнулся. И содержимое кружки плеснуло прямо на бежевые брюки одному из чиновников. Тёмное пиво. Вашу мать!

— Ой, — икнул гоблин, глядя на расплывающееся пятно. — Пардоньте мою грацию. И не впадите в прострацию. Пивас может и не впитается. Зато точно засохнет.

Бюрик посмотрел на свои штаны. Потом на гоблина. Снова на штаны. Лицо пошло красными пятнами. Даже про кобольдов, которые продолжали нещадно долбить по камню ногами, забыл.

Зато заметил приблизившегося оператора с камерой.

— Ты! — взвизгнул он, тыча трясущимся пальцем в ближайшую камеру, которую держал оператор. — Выключи это немедленно! Мы официальная комиссия! Съёмка запрещена! Это агрессия!

Камера, естественно, продолжала снимать. Могу поспорить — оператор сейчас зум навёл на мокрое пятно.

— Я требую! — чиновник сорвался на фальцет. — Это нарушение протокола! Мы представители власти!

— Немедленно прекратите съёмку, — подключился к процессу глава этой банды. — Это приказ.

— Статья сорок седьмая Уложения о малых народах империи, — зазвучал рядом знакомый и одновременно с тем, какой-то странный голос.

Сорк. Гоблин материализовался откуда-то сбоку, буквально вынырнув из-под локтя пьяного цверга. Пиджак помят, галстук сбит набок, но взгляд — ясный, как у манагера, который только что узнал о собственной премии. Алкоголем только несёт за версту. Но при этом говорит внятно.

Надо будет потом спросить, где он вообще раздобыл этот пиджак. Да и галстук тоже. Хм. У него ещё и туфли на ногах. Местного кого обокрал что-ли? Хотя, чего я так сразу? Мог ведь и купить. Наверное.

— Пункт третий, — продолжил Сорк и потянулся, пытаясь поправить несуществующие очки, из-за чего я едва в голос не заржал. — «Культурные мероприятия малых народов защищены их традициями и обычаями. Вмешательство имперских чиновников невместно».

Гоблин поднял глаза уставившись на чиновника. От него отчётливо воняло спиртом. И пожалуй немного несло запахом закона. Метафорически.

Плешивый чиновник уставился на зелёного коротышку.

— Что? — презрительно скривился он. — Это мы здесь решаем, кому и под какую музыку танцевать! Это понятно? Никаких…

— Вы находитесь на территории суверенного горного города культурных даргов, — перебил его Сорк назидательным менторским тоном. — В момент проведения традиционного культурного мероприятия «Ночь без фильтров». Ваше присутствие здесь трактуется как добровольное участие. Претензии к съёмке юридически ничтожны. Все угрозы фиксируются на камеру и будут немедленно перенаправлены в Приказ Тайных Дел.

Я понятия не имел, существуют ли эти статьи на самом деле. Но звучало убедительно.

Чиновник открыл рот. Потом покосился на своего сопровождающего с эмблемой того самого Приказа. Глянул на оператора с камерой. Скользнул взглядом по фигуре Гроха, который переместился на массивный металлический стол, отплясывая там сразу с пятью цвергами. И сверкая металлом камер, которым был увешан.

— Шеф! — в наушнике зазвучал голос Арины. — Я спускаюсь. Надо помочь с…

— Нет, — отрезал я, чуть повернув голову в сторону. — Оставайся на месте. Координируй съёмку. Теперь всё на тебе. Постарайся не облажаться.

Пауза. Уверен — она сейчас охреневает. Я хотя бы поспал. Целых шесть часов продрых. Блонда по-моему за последние тридцать шесть часов вообще не ложилась.

— Поняла, — отреагировала девушка. — Пикс-тап, что у нас по трансляции? На что лучше всего реагируют зрители?

А она молодец. Ведёт себя, как профи. Выкованный из металла.

Ну вот. Одной проблемой меньше. Эфир на Арине. Мне всего-то осталось разобраться с окончательно охреневшей имперской комиссией. Члены которой на меня сейчас смотрели вот прямо совсем недобро.

Я шагнул вперёд, вставая между Сорком, который всё ещё обдавал бюриков запахом «духа законов» и красным от ярости плешивым мужчиной.

Глава комиссии перевёл взгляд с гоблина на меня. Платок, уже вернувшийся в нагрудный карман, брезгливая складка у рта, глаза бухгалтера, считающего чужие долги. И запах духов. Слишком сладких, как по мне. Такими не каждый женщина-то рискнёт пользоваться.

— Тони Белый? — вроде и спросил, но судя по овалу лица, заранее знает ответ.

— Он самый, — кивнул я. — Продюсер этого культурного феномена.

— Немедленно прекратите балаган, — ткнул он пальцем в сторону кобольдов, которые продолжали ритмично бить по камню ногами. — Это можно трактовать как нападение на должностных лиц. Мы требуем порядка. Сейчас же. Или я отдам приказ охране.

За его спиной напрягся телохранитель с эмблемой Тайного Приказа на наплечнике — движки брони тихо загудели, а ствол штурмового комплекса, который он держал наперевес, качнулся в мою сторону. Остальные тоже зашевелились А кобольды принялись молотить ногами во всё более частом ритме.

Одно неверное движение — и всё. Привет мясорубка. И трупы чиновников. Вон, цверги, что потрезвее, уже расползаются по сторонам. А бойцы, которых я для охраны выставлял, явно готовятся к бою. Если кто-то из явившихся к нам окажется настолько конченным, что правда сделает первый выстрел, остановить это я уже не смогу.

— Господин председатель, — развёл я руками. — Рад приветствовать вас под своей горой. Но вынужден заметить — вы прибыли в разгар традиционного мероприятия. Охраняемого законом, который только что цитировал мой советник.

— Да он пьян! — рявкнул председатель. — Вдребезги. А ваши традиции сначала должны быть утверждены! До тех пор, вы никто!

Зря он так. Я вот сейчас едва удержался, чтобы башку ему не снести. Да и с законами немного знаком — пришлось добрить, пока готовился подавать заявку на изменение статуса города.

— Традиции никак не привязаны к этому городу, — подступил я ближе, смотря мужчине в глаза. — Дарги давно признаны империей. Культурная их ветвь, это лишь новое направление.

На самом деле — не совсем так. Однако, момент очень спорный. За последние полсотни лет было сразу несколько громких судебных процессов. Которые, что забавно, закончились с разным итогом. Нет однонаправленной судебной практики. Не зря бюрик сейчас поднапрягся.

— Каждое ваше слово сейчас слышит вся империя, — продолжил я, давя интонацией. — Каждый жест фиксируется. Уверены, что хотите начать свою миссию с кровопролития? Убийства безоружных танцоров. Жестокого преступления посреди мирного пиршества.

Я кивнул на камеру. Оператор — молодец. Эти типы на него зыркали так, что сразу ясно — убить готовы. Оно и понятно. Для бюрика, любая камера и намёк на журналистику, всё равно, что смертельный яд. Исключения только для прикормленных делают. Которые им языком зад до блеска полируют. А все остальные сходу записываются в категорию врагов.

Председатель