Система дефрагментации - Сергей Сергеевич Мусаниф

– Такова цена безопасности, – сказал Соломон. – Они и раньше так жили, кстати, и, вероятно, это их и спасло. Когда Система включила здесь тот же сценарий, что и на вашей планете, все измененные были уничтожены в течение нескольких минут.

– Вот они, преимущества тотального контроля над гражданами, – сказал Виталик. – Тут вся планета такая?

– Нет, – сказал Соломон. – Только этот континент-государство. На двух других континентах все, как обычно. То есть, как везде.

– И чего, соседи даже морем не набегают?

– Пробовали пару раз, насколько мне известно, – сказал Соломон. – Потеряли весь флот и перестали.

– Ну, допустим, открытое насилие тут невозможно, – сказал Виталик. – А если в частном порядке кого-нибудь отравить?

– Отследят по мониторам и накажут.

– Заманить в подвал и отравить?

– Все равно вычислят, – сказал Соломон. – Почему тебе это так интересно?

– Чисто академический интерес, – сказал Виталик. – Ни разу еще не встречал такого правила, которого нельзя было бы обойти. Кстати говоря, а куда мы идем?

– В бар, – сказал Соломон.

– А ты уверен, что нам это по карману?

– Если не напиваться.

– А зачем же тогда, сука, в бар?

– Там ждать удобнее.

– Чего ждать?

– Ты поймешь, когда увидишь.

– Но тут хотя бы подают настоящий алкоголь? Пиво?

– Что-то вроде того.

Местных на улицах было не много. Одеты они были в разного цвета хламиды, но встречались и комбинезоны, как у Соломона, и он, приложив к этому некоторые старания, конечно, вполне мог бы сойти за альва.

На пришельцев из других миров смотрели тут, по большей части, равнодушно. Неприязненных взглядов была всего пара штук, и дальше взглядов дело не пошло. Даже яйцом тухлым никто не кинул.

А уровни-то у местных были совсем низкие. От седьмого до пятнадцатого. Видимо, сытая и спокойная жизнь прокачке совсем не способствует.

– А почему они даже целью нашего визита не поинтересовались?

– Если ты можешь себе позволить оплатить пребывание здесь, предполагается, что у тебя есть какая-то цель, – сказал Соломон. – Но им это без разницы. Ты платишь и соблюдаешь правила, и тебя терпят.

– А если, допустим, я сюда телепортировался, а денег у меня нет? – спросил я.

– Получишь год исправительных работ на благо общества, в конце которого тебе выдадут бесплатный телепорт куда-нибудь, – сказал Соломон.

– Внезапно, лайфхак, – сказал Виталик. – Как бесплатно получить год безопасной жизни. Хотя это зависит от того, какого рода тут работы выдают. если улицы подметать, так это одно, а если кайлом в урановых рудниках махать, так это совсем другой коленкор.

– Если бы это так работало, тут были бы толпы нелегальных иммигрантов, – заметил я. – Так что не думаю, что речь о подметании улиц идет.

– Поскольку Система в этом мире все-таки присутствует, здесь есть данжи, – сказал Соломон. – Вот их нелегалы и чистят. Лут, конечно, у них отбирают, но, если повезет, за год можно неплохо прокачаться. Но на самом деле, мало кому так везет, чтобы целый год постоянных сражений пережить.

– А чего они своими роботами данжи не чистят, к хренам?

– Куда тогда нелегалов девать? – спросил я.

– Это политический момент, скорее, – сказал Соломон. – Роботы нужны, чтобы обеспечивать безопасность граждан. Данжи гражданам не угрожают, если в них специально не лезть. Значит, роботам в данжах делать нечего.

– А кто тут за главного? – спросил Виталик. – Великий Отец? Неизвестный Отец? Учитель всего и вся?

– Компьютер, – сказал Соломон.

– И кто его программирует?

– С некоторых пор он сам себя программирует.

– Джон Коннор, приди, – провозгласил Виталик. – Скайнет совсем офигел.

– Убили нашего Джона, – сказал я. – Теперь за лидера сопротивления мексиканка какая-то.

– Это что, новая серия вышла, пока я в лесу мертвым лежал?

– Вышла, – подтвердил я.

– Шварц хоть был?

– Теперь он шьет шторы.

– И кто б меня обратно в ту тихую могилу в лесу засунул, – вздохнул Виталик. – "Звездные войны", случайно, не продолжали?

– Продолжали. И "Чужого".

– Только не говори мне, что "Титаник" к хренам всплыл.

– Вот чего нет, того нет.

– Странно, чего это они.

За этими разговорами мы подошли к бару.

Никакой вывески над питейным заведением не было, никто никого никуда не зазывал, пьяные у входа не валялись. Внутри оказалось чистое, светлое и просторное помещение, в котором едва ли насчитывался десяток столиков с расставленными вокруг них стульями. И никакой тебе барной стойки, официанток, выставки бутылок и бывалого бармена, протирающего стаканы грязной тряпкой.

– Это чего, сюда со своим приходить надо? – спросил Виталик.

– Не совсем.

Мы сели за столик, Соломон высыпал горстку золота в открывшийся сбоку лоток, и на столешнице отобразилась карта вин. Соломон ткнул в одну и ту же строчку три раза, в центре стола открылся люк, из которого появились три бокала пива.

– И правда, что-то вроде того, – вынес свой вердикт Виталик, оставляя ополовиненный бокал. – Оно ж практически безалкогольное. Я, конечно, с тех пор, как, сука, помер, практически не пьянею, но такие вещи все равно чувствую. Неудивительно, что тут кроме нас никого нет.

Пиво и правда было так себе. Но зато тут было светло, тепло, безопасно, и стул оказался вполне удобным. По сравнению с теми местами, в которых мы побывали за последние несколько часов, это был настоящий оазис спокойствия.

Впрочем, мне следовало помнить, что такие люди, как я, надолго в оазисах спокойствия не задерживаются.

– А вот этот компьютер, – продолжил Виталик. – Он сам себя главным назначил, или как?

– Нет, это решили альвы, – сказал Соломон. Похоже, это было последнее, что они сами решили. – Они рассудили, что так будет безопаснее, провели голосование и делегировали компьютеры всю власть. И, в принципе, они оказались правы. Так действительно безопаснее.

– Ну, не мне осуждать их выбор, – сказал Виталик. – Хотя я бы и не хотел, чтобы мою жизнь определяла какая-то машина.

– А какая, по большому счету, разница? – спросил Соломон. – Машина, другие люди... Если ты живешь