"Фантастика 2026-83". Компиляция. Книги 1-29 - Алекса Франс

— Мой отец был слишком жесток и умер из-за своих неверных решений, — спокойно ответил Арчибальд. — И, если вы хотите знать, я предпочитаю слабость, которая умеет сострадать, вашему ледяному порядку.

Я отпрянула. Не потому, что испугалась быть пойманной, — просто в этих словах было слишком много боли.

Неприкрытой, почти человеческой.

Я вдруг осознала, что все это время видела в Арчибальде только символ — власть, надменность, угрозу. А он — живой. Раненый, усталый, слишком гордый, чтобы показать, что страдает.

Роксана молчала, и в этом молчании звучало поражение. Арчибальд, тяжело выдохнув, шагнул вперед — звук его сапог по мокрой гравийной дорожке отдавался глухо.

— Даниэль останется с Люси до вечера, — сказал он уже ровнее, но голос все еще дрожал от сдержанного гнева. — И если мальчик захочет снова увидеть мисс Софи, я не стану ему мешать.

Он развернулся и пошел к воротам. Я отскочила в сторону, чуть не упав в колючие кусты. Арчибальд не обратил внимания на меня, и я вздохнула с облегчением. Теперь, когда он оказался на моей стороне в споре с матерью, я действительно поверила, что у меня получится убедить его помочь.

Ветер рвал край моего плаща, забивая за ворот холодный морской ветер. Арчибальд шел быстро — широким шагом, не оглядываясь, будто все, что осталось позади, не стоило ни взгляда. Я шла следом, то оступаясь, то скользя по мокрой гальке, и каждый мой шаг звучал громче, чем хотелось бы. Какая леди будет идти, как пьяный моряк по качающемуся кораблю!

— Лорд Орникс! — окликнула я, запыхавшись.

Он остановился резко, так, что его плащ взвился, как крыло черной птицы. Обернулся — взгляд резкий, уставший, готовый отразить атаку. Но когда он заметил меня, его брови подскочили, а в глазах промелькнула усталость.

— Мисс Софи, — произнес он сухо. — Чем могу служить?

— Лорд Орникс, — поклонилась я, переводя дыхание. — Я… держите…

Я достала из-за пазухи письмо, то самое, от Мортона. Пергамент давно смялся от моих попыток найти хоть какую-то несостыковку в письме. Я протянула его лорду и спрятала глаза. Я не могла показать ему то, что так отчаянно рвалось изнутри. Как отчаянно моя гордость требовала отступить и решить все самостоятельно, но... Сейчас выхода не было.

— Это не просьба о помощи, милорд, — добавила я. — Я не ищу подачек. Я хочу справедливости.

Он взял письмо, не касаясь моих пальцев. Развернул и прочел. Лицо его оставалось неподвижным, только линия губ напряглась.

— «Под опеку Харроу…» — прочитал он тихо. — Мортон, должно быть, совсем рехнулся, — он провел пальцем по строкам. — Признан сумасшедшим… Подписано моей печатью. Значит, пока это просто грязная заготовка. Но юридически — вы вне игры. Женщины в Штормфорде не могут владеть заведениями. Даже если бы вы были дочерью Руперта — закон не на вашей стороне.

— Значит, закон ошибается, — я усмехнулась — не горько, а устало. — Но если ошибается, его можно поправить?

Он поднял взгляд. В нем не читалось никаких эмоций, но мне показалось, что он готов отказать и отправить меня обратно ни с чем. Или же поднять на смех, выставляя полной дурой, что бежит со своими мелкими проблемами к сильному мира сего.

— Опасные слова, мисс Софи. В Эл не принято править законы. Их переписывают только те, кто сильнее.

— Тогда, — сказала я спокойно, — помогите мне переписать.

Мы стояли на дороге, вокруг пахло морем и железом, над гаванью тянулись сизые облака. Его молчание длилось слишком долго.

— Харроу, — сказал он наконец, с каким-то почти личным раздражением. — Он использует болезнь Руперта, как щель в изгороди. Долг реален, да. Но его методы… грязные, — он сжал письмо, будто хотел раздавить написанное. — Вы ведь понимаете, что без вмешательства власть перейдет к нему полностью?

— Я понимаю, — ответила я. — И не хочу позволить этому произойти.

Он посмотрел на меня внимательно, впервые — по-настоящему.

— Я не могу помочь вам с этим, — он сложил руки на груди, сминая письмо. — Это может оказаться опасным как и для меня, так и для вас… Уверен, до вас дошли слухи о прибытии нового приказчика, что будет следить за мной и всеми, кто работает в городе… Я не могу так подставить свою семью, простите.

Во мне что-то оборвалось. Я никогда не просила помощи у мужчин, жизнь научила, что, помогая, они всегда ожидают чего-то взамен. Тела, любви, услуги. Ничего не делается просто так. И сейчас, когда я переступила через себя, готовая ко всему, — мне отказали.

— Есть один путь. Юридический, — он говорил медленно, будто проверяя каждое слово на прочность. — Если трактир признать частью поместья Орниксов, как место, куда леди Дафна когда-то внесла средства на благоустройство — Харроу теряет возможность претендовать на него.

Я моргнула и уставилась на него. При чем тут Дафна? Как она может на это повлиять? И что значит — в его владение?..

— В смысле… как часть вашей собственности?

— Формально, да. Тогда трактир перейдет под мой герб. Но управлять им сможет доверенное лицо — то есть вы.

— И как вы это объясните приказчику?..

— Весь город знает, что когда Дафна болела, Руперт часто навещал ее и они долго разговаривали. Он никогда не обращался ко мне за помощью, но Дафна нашла в нем друга, что готов был выслушать. Она часто отправляла ему свои заготовки и припасы из наших погребов просто потому, что была добра и открыта этому миру. А Руперт… Он помог ей сохранить эту доброту и веру в людей.

Я сглотнула и с опаской посмотрела на лорда.

— И долг?

— Останется. Его будете выплачивать вы. Но, — он поднял руку, не давая мне перебить, — зато Харроу не сможет вас выселить. Он не сможет тронуть ничего без моего разрешения.

Слова будто выстроились в мост между бездной и надеждой. Я знала, что за этим предложением скрыто не только благородство, но и расчет. Но впервые за долгое время мне хотелось верить. Мне хотелось спросить его про то, сколько тогда я должна буду платить ему за аренду и земли, и трактира, но другой вопрос, более