"Фантастика 2026-97". Компиляция. Книги 1-35 - Ольга Кобзева

купить водонагреватель на сто литров сейчас проблем особых не было. Проблемы были только с отоплением, но с углем возится я не хотел, решил закупиться дровами, тем более, что скоро весна и много денег на отопление не уйдёт…

Больше всего меня заботила неопределенность моей дальнейшей судьбы. Нет, о том, что я сделал, я не жалел ни одной минуты, отдавать себя на милость «боксера», в надежде, что колотить до утра меня будут аккуратно, я не собирался, но вот, что делать теперь?

— Солнышко, что надо сделать, чтобы ты заехала в Сельский РОВД? Я в коридоре, что стоит справа от двери в кабинет начальника уголовного розыска, под сейф паспорт свой и договор с адвокатом спрятал. Хорошо бы вернуть, пока какая ни будь уборщица швабру под сейф не сунула и не нашла мои бумаги.

— Да без проблем. — Ира улыбнулась: — Завтра заеду, скажу, что сережку где-то обронила, и посмотрю…

Квартира адвоката Прохоровой.

Адвокат Софья Игоревна Прохорова проснулась под утро от мерзкого треска телефонного звонка. Первым желанием девушки было накрыть голову подушкой, набросив сверху еще и ватное одеяло, но тут в голове мелькнула мысль, что, возможно, это звонит кто-то из бывших клиентов, попавший в крупную неприятность, а у нее тариф за ночные вызовы выше ровно в два раза…

Содрогаясь от соприкосновений с холодным полом, Софья начала шарить голыми ступнями у кровати, но безуспешно, проклятые теплые тапочки не нащупывались. Испугавшись, что важный звонок сейчас прервется, и она останется без жирного заказа, Софья рванула в коридор, боясь не успеть и шипя от «ожогов» ледяного линолеума.

Если бы у нее сегодня ночевал Громов, тот бы уже выскользнул из-под одеяла и принес телефонный аппарат прямо в тепленькую кровать, ведь не зря он удлинил телефонный шнур на пять метров, чтобы можно было разговаривать не стоя в коридоре, согнувшись над неудобной телефонной полочкой, а лежа на мягкой кроватке. Софью всегда поражала способность милиционера мгновенно просыпаться и сразу начинать действовать, хотя возможно, он начинал двигаться, продолжая спать, так как пару раз Софья видела, что телефонный аппарат он нес к ней с закрытыми глазами. И вообще, когда он ночевал у нее, даже тапочки каждое утро стояли у кровати. Зачем только…

— Скучала? — помяни чёрта, и он тут как тут. Первым желанием Софьи было бросить трубку, но мерзкий голос бывшего любовника и компаньона предугадал её желание.

— Бросишь трубку — вылетишь из адвокатуры быстрее собственного визга…

— Тебе никто не поверит, ты вообще, в розыске…

— А мне верить и не должны, поверят договору со мной, который ты подписала, на оказание юридической помощи и протоколу твоего заявления, в котором ты меня оговорила, и даже, наверное, оболгала. Кстати, думаю, что прокуратура и управление юстиции, при проверке, еще и поглядят, нет ли здесь состава статьи сто восьмидесятой, «Заведомо ложный донос», ведь твои слова ничем не подтвердились…

— Ты мне угрожал!

— Да ладно⁈ А доказательства есть? Пока есть только следующие факты — гражданин заключил договор с адвокатом, а когда остановил машину возле сотрудников ГАИ, причем сделав для этого лишний круг, то адвокат обвинил его в нападении и похищении. В результате гражданина неоднократно избивают…

— Я правду сказала…

Улица Первой Революции. Будка телефона-автомата.

— Софа! — я знаю, как девушку бесит такая интерпретация её имени, поэтому обращаюсь к адвокату именно так: — Я с тобой больше дискутировать не собираюсь, просто говорю, что ты мне задолжала. Или ты свой долг отрабатываешь, или тобой займутся, так сказать, компетентные органы. Вряд ли после этого ты сохранишь свой адвокатский статус. Защитник, написавший кляузу на своего клиента и выдавший милиции, полученные от клиента, конфиденциальные сведенья — это какой-то оксюморон…

— Я…

— Жду твоего ответа!

— Что ты от меня хочешь?

Пять часов утра — какое время может быть более прекрасным для прогулки с собаками и раннего телефонного звонка бывшей любовнице? Правоохранительные органы, да и большинство граждан сладко спят в кроватках или иных местах, где застала их усталость, а я совершил небольшую пробежку, выгулял собак, прогнул Софью и сейчас возвращаюсь домой, чтобы ждать своего прекрасного доктора и кормить его завтраком, приготовленным без всякой спешки. Я сейчас все делаю обдуманно, без спешки. Даже из-за угла дома я теперь выхожу очень медленно, все время контролируя окружающую обстановку, и карточки телефонные покупаю не там, где живу, так как, теоретически, любезная Софья может броситься звонить в милицию, о том, что я ей названиваю в ночное время, а милиция может вполне установить таксофон, с которого я посмел беспокоить свою бывшую подругу, так и брожу я по ночам, с развеселыми овчарками, которые обожают такие прогулки, и контактирую с разными людьми из разных мест, чтобы не было у розыскников никакой системы моих появлений. И, кстати, по телевизору меня показали, правда не в тот день, на который я рассчитывал, а днем позже. Взяли фотографию из личного дела, замазали погоны и разместили под объектив видеокамеры, под рубрикой «Внимание, розыск!». Вот поэтому я не хочу задействовать в своих делах ни Ирину, ни нанятого ей адвоката. Самым лучшим вариантом было бы чтобы этот достойный юрист вообще забыл, кто его нанимал для моей защиты, так как Ира теперь является единственным связующим звеном между мной и миром людей с паспортами, прописками и прочими атрибутами официальной жизни, и мне надо как-то в этот мир вписаться, хотя бы временно, пока не придет ответ на мою жалобу в Генеральную прокуратуру.

Даже этот пакет с бумагами я отправлял не просто так…

Как-то, по молодости, общался я с одним дяденькой из областного комитета партии, который рассказал, будучи под изрядным шофе, что в бытность одного первого секретаря обкома партии на городском почтамте была организована служба-не служба, но особо обученные люди, что перехватывали жалобы трудящихся, что отправлялись «за правдой» в Москву. Кто его знает, может быть люди с внимательными и зоркими глазами и сейчас несут службу на этом важном посту?

Свой плотный конверт с описанием моих мытарств я сдал в маленькое и неизвестное никому отделение почтовой службы, что пристроилось в незаметном подвальчике при организации, именуемой «Придорожный почтамт», которая заведовала всеми почтовыми вагонами, прописанными в Западной Сибири. Я точно знал, что никаких лишних проверок в этом отделении нет, замотанная приемщица выдала мне положенное количество марок, заштамповала заказное письмо и просто сунула его в ящик столичного направления.