"Фантастика 2026-97". Компиляция. Книги 1-35 - Ольга Кобзева

Третий тип хватает боевого слесаря за плечо и дергает на себя, а у заявителя на лице написана такая обида, что я чувствую себя великовозрастным хулиганом, что отобрал у маленького пацана шоколадную конфетку.

— Пошли отсюда, мужики! — третий посетитель, самый возрастной, ему уже под сорок, начинает выталкивать из кабинета «боевого», и от этих трех фигур, одетых в пропыленные спецовки веет такой безнадегой и тоской. Что я чувствую себя бюрократом, который лично придушил всю «правду» на Великой Руси.

— Мужики! — останавливаю я в дверях уходящих ремонтников: — На стул присаживайтесь и объясните спокойно, что у вас случилось и кому и что я обещал?

Через пять минут «линейщики» пьют чай, рассевшись на ободранных, «пролетарских» стульях, а я старательно сдерживаю рвущиеся из моей глотки маты и прочую нецензурщину.

Любимый нами всеми до безумия, генеральный директор Григорий Андреевич, недавно проводил очередную встречу с трудовым коллективом, обеспокоенным тем, что финансовое положение родного предприятия не улучшается, а задержка заработной платы, выраженная в шести месяцах, и не думает сокращаться. И плевать с высокой колокольни. Уважаемому трудовому коллективу, что такое положение царит по все стране, а конкретно в нашем городе работают только энергетики и транспортники. А остальные промышленные гиганты просто распродают то, что могут, в ожидании приватизации, коллектив хочет кушать каждый день, и что удивительно, не один раз в сутки. И ничего ты тут не поделаешь, несмотря на все ухищрения созданного на заводе коммерческого отдела, чьи сотрудники, с быстрыми, жуликоватыми глазами, день и ночь бьются, чтобы поменять бетонные блоки или трубы металлические диаметром… на живые деньги, потому что денег ни у кого нет, даже обесценивающихся каждый день рублей, а есть лишь эти бесконечные пластиковые тазики, гвозди «сотки» и корявые рабочие ботинки из задубевшей кирзы.

Поняв, что общение с коллективом он «не вывозит», дорогой наш генеральный директор, как какой-то, не к ночи помянутый, Трамп, популист из далекого будущего, решил резко сменить тему и оповестил закипающих рабочих, бригадиров и мастеров, что под его мудрым руководством в самое ближайшее время в девятиэтажном общежитии завода освободится чуть ли не пятьдесят комфортабельных квартир, в которые и будут заселены самые –самые нуждающиеся…

Закончив встречу с коллективом на такой позитивной ноте, господин генеральный директор покинул высокое собрание под жидкие аплодисменты, ну а ко мне, как я понимаю, двинулись, вооружившись всевозможными согласованиями, эти самые-самые…

Конкретно этот рабочий из котлотурбинного цеха имеет беременную жену и не имеет жилья, а совместная жизнь с тёщей на жилой площади последней, грозит разрушить эту молодую ячейку общества в самом начале ее существования, и ему обещал лично начальник цеха товарищ… а он обещал своей молодой супруге…

Вероятно, я, как честный и благородный человек, просто обязан был вручить этому молодому человеку, добытчику, мужу и будущему отцу. Ключи от своей квартирки в этом общежитии, которую я получил, пользуясь служебным положением, тем более, что я там не живу, опасаясь задержания, но я сдержал в себе этот душевный порыв.

— Ребята, я не знаю, что вам, и кто пообещал, но я вам прямо и откровенно скажу — квартиры, если и освободятся, то не ранее, чем через год, а может быть и два. И никто здесь ничего ускорить не может, так, как этим вопросом мне наш директор поручил заняться месяц назад, а там на законных основаниях живут такие же работяги, как и вы. У которых нет денег, но есть семьи. Если вам кто-то сказал, что можно быстро выселить человека из квартиры, то смело плюйте этому человеку в лицо — он вас бессовестным образом обманывает. Быстро это не получится, и вообще, я не уверен. Что получится это сделать, поэтому, при всем моем сочувствии к вашей нелегкой ситуации, я могу только повторить — как только что-то освободится, вам сообщат. Заявление ваше будет храниться в деле жилищной комиссии, и рассмотрено будет, как только какое-то из жилых помещений освободится.

О моих утренних посетителях напоминали только частички серого пепла, опавшие с рабочих спецовок. Я разложив по столу многочисленные договора, постановления, письма и приказы, в очередной раз пытался понять, всё ли я сделал, чтобы приступить к процедуре выселения граждан из жилых помещений, время от времени поглядывая на молчащий телефонный аппарат. Отказав сегодняшнему заявителю, я кинул в пруд увесистый камень, и теперь стоит ожидать воздействия волн, которые обязательно образуются на поверхности водоёма, очень-очень больших волн.

Глава 3

Глава третья.

Март 1994 года.

Режу по живому.

Здание Заводоуправления.

— Почему на меня столько начислили за прошлый месяц? — девушка лет двадцати пяти ворвалась в кабинет юридического бюро Завода, и с размаху бросила на мой стол какую-то бумажку.

Валентина, мой юрист, всячески избегающая любых конфликтов, криков и скандалов, мгновенно спряталась за монитором, из-за серого корпуса которого торчало лишь любопытное ухо.

— Присядьте…- я указал на стул для посетителей.

— Я не буду сидеть на этом! — судя по всему, девушка боялась запачкать свои светло-серые брючки, обтягивающие ее тонкие ножки.

— Как угодно. — уговаривать ее присесть и не нависать надо мной не было настроения: — Тогда отойдите на шаг от стола, а то вы свет загораживаете, мне ничего не видно.

Пока девица хлопала густо накрашенными ресницами, подбирая достойный ответ, я подтянул к себе листок, с которым она ворвалась ко мне в кабинет.

Это был расчет оплаты на содержание ребенка Даши Клименковой в нашем заводском детском садике.

— И что вас не устраивает? — Я прошелся пальцем по строкам и уперся в цифру «итого»: — Все верно, вам насчитали согласно нормативам.

— Мы ходили в садик столько же дней, а платить заставляют ровно в два раза больше!

— А! Ну я кажется понял, в чем ваш вопрос. Я в прошлом месяце подготовил приказ директора Завода, что с февраля месяца за всех детей брать полную оплату.

— Но мы почти половину месяца болели, у нас даже справка от врача есть! — на мой стол упал новый клочок желтоватой бумаги, украшенный двумя синими штампами.

— А вы в каком цеху работаете? — что-то не походило это изящное, модное одетое существо на работницу завода, я ее даже за мать не