Сердце шторма - Рая Арран

позволяет хранить данные о разных людях как отдельные ячейки памяти. Ты еще не пытался изучать? Сколько человек можно сохранить в одном диве? Как быстро и точно будет воспроизводиться информация? Как…

— Пока было не до этого, — прервал Аркадия Педру, — но вопросы записаны и скоро будут подняты. Уверяю, мы разберем это открытие до молекул и поймем, как оно работает, но сейчас важнее другое. Как разорвать эту связь? Я не фамильяр. И не должен им быть.

— Конечно не должен… такая связь может достигнуть глубины приоритетов, и тогда… — Аркадий изобразил ладонями зубастую пасть, для острастки выпустив когти, и звонко захлопнул ее перед лицом Веры, она шагнула назад и почти уперлась спиной в грудь ментора.

— Но, видишь ли, в чем дело, — вкрадчиво продолжил Аркадий, глядя на Педру прямым холодным взглядом, — если подтвердятся твои теории, придется смириться с мыслью, что это, — он показал пробирку, — исчезнет только в двух случаях. Если ты лишишься физического тела и части памяти в Пустоши. Сбросишь те ячейки, в которых закодирована информация о Вере. Или если она умрет. Изменение крови — лишь следствие. Видимое подтверждение сильнейшей энергетической сонастройки, которая меняет «чужеродность» на «родство». Ее нельзя отменить просто «потому что». Если вы стали частью друг друга, пытаться разорвать такую связь — все равно что отрезать у дива конечность и удивляться тому, что она отрастает заново. Так что пока вы оба живы, и в этом мире, — он поставил образец Педру на стол рядом со второй пробиркой и вздохнул, — можете попробовать ослабить и усыпить связь, как проделывал Владимир. Но не надейтесь от нее избавиться.

— Как ослабить? — спросил Педру.

— Пустошь до распада физического тела. Проще всего. Анастасия свою связь удержала осознанно, ты можешь попытаться сбросить.

— Не могу. Я ее не чувствую на той стороне.

— А я умею держать, потому что кое-кто уже полтора года шастает в Пустошь на прогулки.

Аркадий покачал головой:

— Тогда сбрасывай часть памяти вместе с телом.

— Я не отдам ни дня из своей памяти. Она слишком ценна с научной точки зрения. Это не вариант.

— Заклятие, — предложила Вера, поворачиваясь к ментору. — Мы же обговаривали. И это верный способ, проверенный на других. На том же Владимире.

— Ты не переживешь ломку, — возразил Педру.

— Переживу. Я уже…

— Ты не доживешь до ломки! — Ментор повысил голос и поморщился, как от боли или попавшей на язык горечи.

— Он прав, — подтвердил Аркадий. — Приоритеты тебя сожрут быстрее. Но ритуал — не единственный способ. Замужество тоже вариант. Не стопроцентный, в конце концов, у вас нет уверенности, что эта нить действует по всем правилам фамильярства, зато вполне безопасный. Только учитывай, что, если сработает, ударит с двух сторон. Ослабнет связь и с Анонимусом, и с Педру. Будешь выбирать жениха, смотри на его фамильяра. Тебе понадобится помощь.

— Замуж!? — Вера завопила так, будто ей предложили выйти из окна часовой башни.

— А мне нравится. — Рассудительно покачал головой Педру. — Я давно говорил, что подобрать партию стоит с умом. Но, признаюсь, не думал использовать это в ключе разрыва связи. И это не вызовет вопросов. Связь Веры и Анонимуса значительно укрепилась, когда он лечил ее. Никто не удивится сильной ломке. Так что это выход.

— Нет! Не выход! — только сильнее взбесилась Вера. — Я вообще-то не собиралась выходить замуж в ближайшие годы.

— Сеньора, вы молодая дворянка, чье имя и статус требуют. Вам все равно придется решать этот вопрос. Годом раньше, годом позже…

— Нет. Я… — Вера даже не нашла, что сказать от возмущения. — Ментор! Дедушка!

— Не смотри на меня, — отмахнулся Аркадий, доставая очередную капсулу. — Я все сказал. Как вы будете это решать, сами придумывайте, в любом случае понадобится много времени и тщательная подготовка. Но уже сейчас могу дать совет. — Он ткнул пальцем в ментора. — Держись от нее подальше. Чем сильнее и глубже будет связь, тем сложнее будет отпускать. Кроме того, она может прорасти в реальную власть над тобой, а это все равно что смертный приговор.

— Особенно для девочки, которая не различает просьбы и приказы, — тут же поддел ментор. — Не волнуйся. Я не собираюсь ее жрать и подвергать опасности. Сделаю все, чтобы ослабить связь побыстрее.

— Хорошо. Я буду держать этот вопрос на контроле. И ради твоего же блага, не облажайся. Или я натравлю на тебя двух монархов, — пригрозил Аркадий, и глаза его сверкнули фиолетовыми отблесками, совсем как у Анонимуса.

— Ты ведь не расскажешь про нас? — спросила Вера. Сомнений в том, что Аркадий сохранит тайну у нее почти не было. Педру не стал бы настолько рисковать. Но уточнить и услышать обещание не выдавать очень хотелось.

Аркадий потрепал Веру по волосам и вздохнул совсем по-человечески.

— Анонимус не вспомнит этого разговора, а я… я хоть и стал чудовищем, все еще твой дед. Я не брошу тебя на амбразуру. Но… — Он погрозил Вере пальцем. — Именно ТЕБЯ. — Потом перевел указующий перст на Педру. — Ментор. Сгинь.

И прежде чем Педру успел возмутиться, Аркадий, не прощаясь, вышел из библиотеки и хлопнул дверью. Вера повернулась к ментору:

— Что все это значит?!

Тот с показной усталостью присел на край стола.

— Вы не поняли что-то из объяснений? Или из необходимых теперь мер предосторожности?

— Вас! Я не понимаю вас! Вы полгода избегаете меня, а теперь являетесь, сходу вызываете на разговор Аркадия и бросаете в него открытие мировой важности, ничего не объяснив мне, не предупредив! Давно вы узнали про кровь?

— Почти сразу. Тут не нужны были длительные анализы, просто мне и в голову не приходило сместить взгляд на себя.

— Да. Я помню! Это все русалка! Так вы говорили!

— И ведь не ошибся…

— Почему не рассказали еще зимой?

— Я не мог… Нужно было узнать наверняка, собрать информацию. А вам следовало думать об учебе. Разве я плохо выполнял свои обязанности как ваш руководитель?

— Нет, как раз эти обязанности вы выполняли замечательно.

— Тогда почему вы на меня опять кричите? Что еще я должен был делать эти полгода?

Что-то в этих словах, в спокойном тоне, которым они были сказаны, заставило Веру замолчать. Обычно Педру не терпел истерик и лишних эмоций. Либо пресекал и успокаивал, либо отчитывал и требовал контроля. А сейчас, что изменилось? Почему он просто стоит и… принимает этот удар. Вера посмотрела в черные глаза бештаферы. Он все еще держал стены, хотя совершенно точно понимал, что Вера может смотреть сквозь них. Не прятался, просто облегчал восприятие. Для честного разговора…

Вера подошла к