"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

каюту, уже раз двадцать пожалев, что оставила графа одного. Маленький целитель, перехватив мой взгляд, заговорщицки улыбнулся и убежал на корму, а вернувшись, сказал, что Мастер Джэхэр взял бы меня в ученицы — так хорошо я все сделала, сам Рени лишь чуточку подтолкнул выздоровление господина графа.

Стало спокойнее. Все-таки в лекарском деле я доверяла Литами куда больше, чем себе.

Я благодарно кивнула, а Рени, положив руку на макушку — он всегда так делал перед поклоном, — внезапно обнаружил, что фески нет. Обернулся, увидел ее пришпиленной к грот-мачте, рассмотрел с разных сторон стрелу и тихо сомлел. О боги…

В каюту я вернулась грязная и усталая, благо Юшенг — да-да, он самый! — согрел воды для умывания, приготовил полотенца и исчез. Как он так тихо двигается — ума не приложу. Призрак, честное слово!

Повздыхав о ванне, я обтерлась салфетками, вымыла голову, в кои-то веки вспомнив добрым словом купавших меня фрейлин — я бы совсем-совсем не отказалась, чтобы за мной сейчас поухаживали, — посидела у жаровни, подсушивая косу, и сняла плащ с крючка, собираясь устроиться на полу.

— Ложись на кровать.

— Вы не спите?! — подпрыгнула я.

— Ничего нового я не увидел. Не дури, ложись. Голова мокрая, простудишься, — негромко сказал Йарра. — Не трону.

Наверное, если бы он категорично это потребовал, я бы стала спорить и отказываться, но граф говорил тихо, почти ласково, и я, помедлив, взобралась на кровать, улеглась, прижавшись к стене. Глаза Его Сиятельства в полумраке отливали льдисто-голубым, как бриллиант на браслете поводка; Йарра проследил мой взгляд и убрал руку под одеяло.

— Раненых устроили?

— Да, господин.

— Что Треньйе делает?

— Следит за починкой кораблей. Но она… на скорую руку. Это чтобы только до верфей дошли?

— Да, — кивнул граф, — там будет капитальный ремонт. Устала? — повернулся он на бок.

— Немного… Как ваше плечо?

— Жить буду, — усмехнулся Йарра.

— Это хорошо…

Мы молчали, глядя друг на друга. Локоть расстояния и два браслета — так близко, но все равно далеко.

— Я могу спросить?

— Спроси.

— Что теперь будет? Война ведь закончилась? Совсем закончилась?

— Совсем, — кивнул граф. — Теперь нужно перегнать корабли на верфь и отчитаться перед князем.

— А пленные? Коста?

— Косту я вручу Луару, остальных будет судить Протектор. Зачинщикам — виселица, прочим — исправительные работы.

— Не тюрьма? — удивилась я.

— Дармоедов кормить? Еще чего, — хмыкнул граф. — Лизарию и Рисовый необходимо восстанавливать, галерам нужны гребцы, а Лесу — дровосеки.

— А потом? После князя?

— Потом домой. Соскучилась по кошке?

— Очень… — вздохнула я.

Йарра протянул руку и погладил меня по щеке, по шее.

— Скоро снова будешь таскать ее за хвост, — пообещал он. — Спи.

— Спокойной ночи, господин.

— Спокойной ночи, Лира.

Перед рассветом я открыла глаза от толчка — Йарра, что-то бормоча во сне, шарил по кровати здоровой рукой. Нашел меня, подгреб ближе, глубоко вдохнул запах моих волос и затих.

17

Двухэтажный коттедж из серого камня напоминал жилище зажиточного торговца или ремесленника. Два ряда узких зарешеченных окон, черепичная крыша с тремя каминными трубами, высокое крыльцо, у которого столпились слуги. Единственное, что намекало на принадлежность дома Его Сиятельству, была глухая ограда с бойницами на высоте шести локтей и райанская охрана, просиявшая при виде господина.

— Фьюйз, Раймар, Коре, — поприветствовал граф выступивших вперед командиров десяток. — Рад встрече. — Спрыгнул с коня, снял меня и поставил рядом: — Леди Орейо. Мое слово, ее слово, — отрекомендовал меня Йарра, наградив практически неограниченной властью.

Командиры мигнули и опустились на одно колено, прижали кулаки к груди:

— Рады служить госпоже, — а я перехватила неприязненный взгляд стоящей особняком служанки с дорогим гребнем в волосах. Йарра на нее не смотрел.

— Фьюйз, зайдешь ко мне утром, — велел граф и повел меня к лестнице. Отряд сопровождения за нашей спиной спешивался, обменивался новостями с охраной дома — кажется, командиры были давно и хорошо знакомы.

При нашем приближении слуги опустились на колени, и я едва не споткнулась. В княжестве ничего подобного никогда не было.

— Мы рады приветствовать господина и его госпожу, — сказал, не глядя на графа, пожилой островитянин.

— Леди Орейо. Мое слово — ее слово, — повторил граф. — Лира, это Пакпао, если я занят, то со всеми вопросами обращайся к нему или Фьюйзу.

— Хорошо.

— Пакпао, ужин через час, приготовьте гостевую спальню для леди Орейо… Идем. — Йарра обнял меня за талию, подтолкнул вперед. Потом вдруг усмехнулся, подхватил меня на руки и зашагал по лестнице.

— Вы что делаете, у вас же рана откроется! — зашипела я.

— Не дергайся, тогда не откроется, — обдал щеку теплым дыханием граф. Перенес меня через порог и поставил на пол, снял плащ, будто невзначай погладив плечи. Я сделала вид, что ничего не заметила.

Удивительно, но изнутри дом оказался куда меньше, чем виделся снаружи. Весь первый этаж занимал обеденный зал — почти точная копия замкового: грубо отесанный камень стен, плитка пола, потемневшее от времени дерево балок. Большой камин — быка в нем, конечно, не запечь, но пару баранов одновременно — запросто. Окна узкие, маленькие, а между ними — масляные лампы. Стоящее во главе стола кресло больше походило на трон. Тяжелое, массивное — сомневаюсь, что смогла бы сдвинуть его с места с первой попытки.

— Наверху гостевые и библиотека, а я живу здесь, — подвел меня к незаметной двери граф. — Обувь сними, — приказал он. — Осторожно, порог высокий.

— А… — все, что смогла выдавить я.

— Да?

— А где мебель, господин?

В комнате не было ничего, кроме циновок, нескольких жаровен и сложенных в углу ширм. Стена, та, что со стороны фасада, сплошная — подъезжая, я даже не заметила, что окна за решетками заложены, — и обита светлым деревом. Пол тоже деревянный, выскоблен добела, высокий потолок, и под ясеневыми перекрытиями цвета майского меда пойманным мотыльком трепещет свет.

Свет! Он был повсюду! Лился сверху, тек волнами у колен, его источало золото соломенных циновок и дорогая шелковая бумага висящего в нише свитка, исписанного иероглифами. Свет перекатывался вокруг жаровен, струился вдоль ширм, и тонкие веточки, собранные в вазе в невообразимую конструкцию, на которую я боялась дохнуть, блестели, как лакированные.

— Это называется икебана, — улыбнулся граф. Кажется, его позабавило мое изумление. — Мебель здесь не нужна.

— А где вы спите? — Йарра, лежащий на полу в своем собственном доме, категорически не укладывался у меня в голове.

— На футоне. Вечером посмотришь… Если захочешь.

Прозвучало это до безобразия двусмысленно.

Последнюю неделю мы ночевали вместе. Его Сиятельство оккупировал кровать и, несмотря на неплохое состояние плеча и клятвенные заверения Рени в скором