Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

Где живут и гнездятся жар-птицы –  того никто на свете не знает. Может, и вовсе на облаках где-нито.

Зато все точно знают, что жар-птицы падки на яблоки. Знаменитый яблоневый сад царя Берендея из Шестого царства они обносили подчистую. Вот и осерчал однажды царь, велел ловушек в саду понаставить, да всех вредителей и переловил.

С тех пор Шестое царство знаменито не только яблоневым царским садом, но и жар-птицами. Как оказалось, эти создания легко приручаются, если кормить их яблоками регулярно. Царский двор зимой экономит теперь на дровах, ибо терем  отапливается клетками с птицами.

…Правда, сам терем пришлось на каменный перестраивать. Но царских любимиц никто не винил. Главное ведь, что не пострадал никто!

Летом только жарковато в тереме. Ну так сколько там того лета, в Шестом-то!

И кадки с водой всюду расставлены. На всякий случай!

Ясное дело, от всякой птицы в доме и пух, и перья летят. У царя Берендея все в ход идет. Хозяйственный он царь. А потому тот огненный пух и перья сенные да горничные девки в тюки собирают, а портнихи потом с ними перины да одеяла шьют. С подогревом выходят перины.

И спят на тех особых перинах –  сам царь Берендей со своей царицей, да еще тридцать три его дочери.

Летом тяжко им, должно быть, спать. Да уж чего ради царского величия не потерпишь! Зато ни у кого таких больше нет.

Уж казалось бы –  чего проще: столковаться с любой из тридцати трех царевен… страшны они, правда, как Михайла в гневе. Краснолицые все какие-то, будто свеклой щеки мазали, да рука дрогнула. Раз сорок дрогнула.

Ну так для дела-то… А перину потом вспороть незаметно.

Только вот Анжей сразу будто наяву вообразил, как проснется Алевтина, да как примутся богатыри наперебой рассказывать о своих подвигах… и как промолчит он один. И как спросит царевна уже у него: а ты-то какой подвиг совершил для меня, ясновельможный пан? Что ответить тогда?

Словом, пришлось честь по чести договариваться с царем Берендеем. Рассказывать ему про красавицу, мертвым сном спящую. Просить, требовать…

Как водится у хозяйственных царей, Берендей свою выгоду упускать не стал –  попросил отслужить три службы. Повернуть вспять реку, сровнять с землей гору да извести морское чудище, что прибрежные поселки разоряет.

За три службы Берендей таки отжалел герою перышко. Одно.

Даже, в виде особой милости, дозволил покормить жар-птицу яблочком.

Птица оказалась с петуха размером и такая же противная. Только что хвост пышный, красивый, огненный. Яблочко она мигом выхватила, а подателя еще и в руку клюнула.

А уж когда уходил богатырь из Шестого царства, изловили его портнихи да горничные и насовали полную котомку того пера с пухом. Вздыхали при этом томно все, как одна, завидуя незнакомой спящей красавице.

Словом –  скучно все вышло у Анжея. И рассказать-то царевне будет не о чем. Так… работа. Будто и не выезжал из Тридевятого никуда…

– А это еще что? –  Олешек вытаращился на прозрачную, едва заметно светящуюся стену, выросшую перед ними среди деревьев.

Анжей нахмурился. Он дольше был в отряде и видел уже такое.

– Защита, –  ответил вместо него Акмаль. –  Нас пропустить должна. Ратмир такую ставит, когда вовсе всем до единого разъезжаться приходится…

Тронув поводья, он первым двинулся прямо на стену. Анжей с Олешеком двинулись следом, промедлив не дольше мгновения.

Стоило конским мордам прикоснуться к стене, та словно мигнула. А когда сквозь нее проходили богатыри, сверкнула –  и будто молнией прошило, тряхнув, каждого. А еще миг спустя они были уже по другую сторону.

– Зверье она пропускает, кони и вовсе не чуют ничего, –  пояснил снова Акмаль, обращаясь к Олешеку, совсем недавно закончившему свое ученичество.

– Странно, –  Анжей продолжал сосредоточенно хмуриться. –  Ратмир должен быть на месте… он ведь только на доклад к государыне собирался –  и назад…

На входе в дом богатырей тряхнуло еще раз –  однако войти снова удалось.

Вот только ни Ратмира, ни царевны в доме не обнаружилось.

…Царевна нашлась в итоге в каморке колдуна.

На двери висела приколотая кинжалом записка: “Осторожно! Злая мышь!”. Переглянувшись, богатыри разом пожали плечами, а стоявший ближе всех Акмаль потянул на себя ручку двери.

Чтобы тотчас же с негромким ругательством отшатнуться. Нет, Акмаль был отнюдь не робкого десятка. Просто очень уж это неожиданно –  обнаружить за дверью ощеренную зеленую мышь с доброго пса размером.

Даже если тебя предупреждали.

Мышь заворчала, скалясь и переступая с лапы на лапу –  точно как сторожевой пес, готовый броситься на каждого чужака, что посмеет войти на его территорию.

В глубине каморки, на длинном столе, где колдун готовил обычно свои зелья, виднелся прозрачный, будто хрустальный, короб, в котором лежала, сложив на груди руки, царевна Алевтина Игнатьевна.

Кто-то из богатырей пошевелился, и мышь, коротко рявкнув, кинулась.

Три руки впечатались в дверь одновременно, захлопывая ее.

– Ну… кажется, царевна в безопасности… –  протянул Олешек.

– Да… –  Анжей задумчиво почесал бровь. –  Но где тогда Ратмир?

*

Наина, совсем не царственно шмыгнув носом, отвернулась от беспамятного богатыря. Хоть бы в себя пришел наконец! Вот что с ним теперь делать, что?!

Глава вторая, в которой государыня регент решительно не знает, что предпринять

…Колдун прилетел не в условленный день, предупредив лишь, что есть срочные вести. Не стал ничего объяснять по зеркалу –  значит, и в самом деле важно.

К его появлению Наина успела совершенно известись, придумав сотни самых ужасных историй, которые могли случиться с бедовой сестренкой. Нет, надо наконец заканчивать это все и забирать Альку с заставы… поигралась и будет!

Как и всегда, вестник опустился на ее окно птицей, а на пол спрыгнул уже человеком. Как всегда, лицо его было каменно-неподвижным… нет, на этот раз каким-то уж излишне неподвижным.

– Я прошу, моя государыня, прежде выслушать меня до конца, а уж потом принимать решения.

– Говори же!

По мере того, как колдун вел свой рассказ –  сухим, размеренным тоном, будто обычный отчет давал –  в комнате будто становилось все жарче, а воздух –  все тяжелее. Наина и сама не заметила, как повылетали шпильки из ее безупречной прически. Как разбежались змеями по плечам огненные волосы. Как начал потрескивать воздух вокруг них, а с пальцев принялись стекать искры. Запахло грозой.

Государыня регент привыкла держать лицо. Обещала выслушать –  стало быть, выслушает. А уж затем решит, кого казнить,