Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

сторожке в городском парке. Заброшена она не была, но сторож недавно уволился, и нового почему-то никак не могли нанять. Эта сторожка с крохотной полутемной комнатушкой, где стояла скрипучая мебель и где нельзя было зажигать огня, чтобы никто не увидел, стала их убежищем, их маленьким раем на двоих.

Изабелла сама впервые привела туда Ратмира за руку. И сама начала снимать с него одежду. Он никогда не осмелился бы на такое –  возлюбленная казалась ему хрупким цветком, к которому и притронуться-то лишний раз страшно.

Там были торопливые горькие поцелуи, жаркий шепот, прикосновения и ласки, переполненные страстью и нежностью. И отчаянные объятия после. Каждый раз –  как в последний. Так невозможно казалось отпустить эту женщину обратно –  в боль и безнадежность.

– Я скоро закончу академию, –  говорил он. –  Мы сбежим! Вместе. Я смогу содержать нас обоих…

Предлагать такое было непросто. Ратмир всегда мечтал, что будет заниматься наукой –  и где, как не в академии? Но если на кону –  счастье любимой женщины, мечта может и подождать.

Однако Изабелла лишь тихо невесело рассмеялась.

– Я не могу от него уйти. Мой опекун… он не знал, что все так выйдет. Он хороший человек, и я многим ему обязана. Муж сказал, что если я уйду, мой опекун окажется в долговой тюрьме. Я не могу так поступить с ним. Да и меня муж все равно разыщет. Ты… ты не знаешь Линдена. Он страшный человек. И у него достанет влияния, чтобы разыскать нас где угодно –  и погубить не только меня, но и тебя…  Если бы он мог просто исчезнуть! Умереть. Мы поженились бы с тобой. Жили бы счастливо, только ты и я. У нас был бы маленький домик. Ты занимался бы своей магией, а я ждала тебя каждый вечер… Иногда мне кажется, что я могла бы его убить. Но тогда мы с тобой все равно не будем вместе, меня посадят в тюрьму. Если бы он просто мог умереть. Просто умереть…

Последние слова Ратмир слушал, будто не до конца понимая их смысла.

– Ты же знаешь… я маг. Я не могу совершить убийство. Мы клянемся не творить зла. Моя клятва пока не закреплена чарами, но…

– Конечно, любовь моя, –  Изабелла закрыла ему рот поцелуем. –  Я никогда не стала бы просить тебя о таком.

Такие разговоры повторялись не раз. И каждый раз, видя синяки и ссадины на совершенном теле любимой женщины, юный колдун стискивал зубы и задыхался от ненависти.

Мысль о том, что господину Линдену было бы лучше просто умереть, освободив прекрасную Изабеллу, все чаще возникала в голове Ратмира.

Разве он не маг? Разве не может сделать так, чтобы никто ничего не заподозрил?

А клятва… что, в конце концов, есть зло? Разве не доброе дело –  освободить от жестокого тирана ни в чем не повинную молодую женщину? Разве сам господин Линден –  не зло во плоти?

Яды и противоядия были специализацией и темой диплома Ратмира. Чтобы знать все о лечении, надо знать все о болезни. И он знал все о ядах.

Месяцы проходили будто в тумане. Редкие жаркие встречи, горячечный шепот в темноте. А днем –  снова лекции и семинары, вдруг оказавшиеся какими-то неважными, будто все это –  совсем из другой жизни, ведь настоящее –  лишь там, в тесной парковой сторожке. И все, что казалось смыслом жизни прежде, отошло вдруг на дальний план.

Ратмир создал для Изабеллы гениальный яд. Идеальное орудие убийства. Потому что отравленный этим ядом умирал своей смертью – и от исключительно естественных причин. Этот яд, за полчаса испарявшийся из открытой посуды без следа и неопределимый в крови никакими исследованиями, на самом деле не убивал – он только слегка подталкивал.

У каждого человека, даже внешне совершенно здорового, найдется слабое место в организме. Скажем, у кого-то смолоду пошаливает сердечко. Ну как – пошаливает: колотится порой слишком заполошно от испуга или от радости, а когда и покалывает. Но с таким сердцем вполне можно прожить долгую счастливую жизнь… а можно и не прожить. У кого-то не совсем в порядке печень, у кого-то почки. И если это «не совсем» чуть-чуть подтолкнуть…

Или, скажем, аллергические реакции. Чаще всего они проявляются насморком, сыпью и другими неприятными, но не смертельными симптомами. Но иногда – нечасто, но случается – шок и мгновенная смерть.

От обычной простуды люди порой умирают. Да, это бывает редко, и чаще с теми, кто и так был нездоров и ослаблен, но ведь – случается же!

Невинная царапина на пальце может привести к заражению крови. А несвежий пирожок, купленный на улице, – к отравлению. Обычно не смертельному, конечно, но…

На самом деле человек десятки и сотни раз в своей жизни, а то и не один раз на дню, оказывается в ситуациях, когда он мог бы умереть – причем исключительно от естественных причин. Но обычно все силы организма направлены на то, чтобы это предотвратить. И вероятность смерти из-за царапины или простуды очень-очень невысока. Такие «везунчики» бывают, и все об этом знают, но никто не пишет завещание, оцарапав палец.

Но если сменить вектор –  сделать так, чтобы организм не сопротивлялся, а, напротив, сам искал смерти, стремительно распространяя в крови яды, размножая вирусы, пестуя болезни… человек проживет очень недолго. Любой человек. И смерть его всех удивит – надо же, какая нелепость! – но не вызовет никаких подозрений.

Человек, принявший яд Ратмира, не умирал сразу и оставался внешне совершенно здоровым, так что отравителю не грозили никакие подозрения. Просто этот человек уже носил в себе свою смерть. И произойти она могла в любой момент – через день, неделю или месяц. От невинной болезни, что была у него много лет и никогда не беспокоила, или от первой же хвори, какую в ином случае он мог и не заметить. А то и вовсе от пустяковой занозы.

Изабелла плакала и говорила, что не сможет сама подлить яд –  несмотря ни на что. Конечно, Ратмир не мог и просить ее об этом. Он должен был сделать все сам.

Он пришел в дом градоправителя, не скрываясь, –  якобы чтобы поблагодарить госпожу Линден за рекомендательное письмо. В руках у него был букет цветов и бутылка великолепного красного вина.

– Мы познакомились с этим талантливым юношей на приеме в прошлом году, –  говорила Изабелла мужу с чарующей улыбкой. –  Ты должен помнить, дорогой. Когда я услышала о вакансии в городской управе, сразу подумала о