Два в одном. Слишком много предательств - SecretKeeper

недолгую, но счастливую жизнь, и умерла бы счастливой, в окружении безутешных детей и внуков. Но, как я уже говорила, я — неправильная… Я прожила с ней ее человеческую юность, и начала сопереживать… чувствовала, как время берет свое.

Понимая, что ей осталось недолго, каких-то двадцать лет, вряд ли больше, сдуру предложила Лукреции еще одну сделку… заморозив ее биологические часы, и законсервировав ее красоту в том самом мгновении и состоянии. Правда, неприятной ценой, но это мелочи…

Лукреция перестала стареть. В свои пятьдесят семь лет — выглядела дай бог если на тридцать. Это быстро начали замечать. В конце концов, пришлось уговорить ее имитировать свою гибель, подложив в дом раздобытый бродягами труп, и устроить пожар… Мы с ней прожили короткие сто двенадцать лет, меняя дома, фамилии и документы, пока однажды в городок не заехал инквизитор церкви Святого Престола. Казалось, раньше мы успешно заметали следы, нигде не задерживались дольше десяти лет, но как оказалось — кто-то все же узнал Лукрецию, так как видел ее двадцатью годами раньше столь же молодую…

Той ночью и началась моя долгая, печальная и изнурительная пытка в виде заключения в подвале инквизитора-ренегата… Прошло чуть больше ста пятидесяти лет, за которые мои тюремщики сменились лишь трижды, так как каждый из них, захватив нас в плен — требовал одного и того же: долгой жизни. И каждый рано или поздно попадался, был схвачен или убит, а убийца недолго думая занимал его место… Каждый из этих «святых защитников рода человеческого» становился палачом и убийцей, как только понимал, что может оплатить чужой болью свою долгую жизнь…

А я все это время поддерживала жизнь Лукреции, будучи неспособной просто так ее отпустить, заставляя ее цепляться за эти крохи жалкого существования взаймы у вечности…

Пока, наконец однажды, будучи узницей в очередном подвале в доме, расположенном очень далеко от изначального места пленения — я впервые увидела шанс все изменить. Шанс в лице обычного с виду парнишки, который казалось бы ничем внешне не выделялся… и который — на поверку оказался идеальным сосудом, вместилищем, существом в море разума которого может… способен поместиться огромный, почти беско… так, оставим это для другого раза.

В тот самый миг, когда я его увидела и постигла его истинную суть, я едва не вознесла хвалу Творцу… И все осознав и просчитав, я решилась оставить это тело, служившее мне пристанищем так долго, и переселиться в новое. Более молодое, более, сильное и потенциально б… так, об этом позже.

В общем и целом, я решилась и предложила ему договор. Единственное, чего не смогла — это отпустить Лукрецию, освободить, позволив ей наконец умереть, а вместо этого позвала последовать за мной даже в это полное непредсказуемых опасностей путешествие…

Все еще не понятно, к чему я веду? Видимо, нет. А если кто и начал понимать, то боюсь понимание это слишком поверхностно, не в состоянии охватить и оценить всего масштаба…

Уверена, даже самый глупый смертный знает что демоны — жадные собственники. Жадные до полного абсолюта. Есть ли среди тысяч миров кто-то жаднее нас? Ну, может быть разве что драконы… не знаю, не встречала их, да и не о них речь.

Когда я учила Яромира, рассказывая ему о Жадности и Страхе, я слегка покривила душой… эти две фундаментальные составляющие управляют не только помыслами смертных, но и нашими тоже. Разница лишь в том, что смертные зачастую этого не осознают, а мы — понимаем как все обстоит, но поделать с этим ничего не можем. Или не хотим. Или то и другое сразу…

Так вот, если кто не понял, к чему я веду… Как я уже говорила, я — ненормальный демон. Я слишком привязываюсь к тем, кого выбрала. И эта моя особенность… эмоциональная привязанность, помноженная на демоническую жадность — порождает гремучую смесь чувств, термоядерную реакцию, способную в миг уничтожить опустошающим всепожирающим пламенем все и вся, если кто-либо осмелится хотя бы попытаться забрать их у меня…

— Ну и заставила же ты меня понервничать, — усмехнулся Яромир, вырывая меня из воспоминаний.

Он завел поднятую руку за голову, взъерошивая волосы на затылке, как часто делал в минуты растерянности. Что, он и правда сумел меня прочитать? Занятно…

— И главное как натурально все обставила, до сих пор осадок остался… ты понимаешь, что я на полном серьезе поверил в то, что ты переметнулась? Черт тебя дери, Малисса, да я…

Он запнулся, а я, чтобы скрыть неловкость, перешла в атаку:

— Я тебе уже много раз говорила — будь осторожнее, высказывая пожелания, Ярик, и следи за словами! — язвительно ухмыляясь, я подергала бровью. — Или это у тебя новая фантазия — понаблюдать как меня будет драть черт? Я-то думала, что ты больше любишь не смотреть а участвовать… если хочешь, могу без проблем это организовать, а вот ты точно переживешь это зрелище?

С удовольствием отметила, как хмыкнула голубоглазая прохиндейка, любопытным взглядом наблюдающая за спектаклем, потягивая напитки в кресле. Нахмурилась серебристая лиса, а рыжая наоборот оскалилась и украдкой подмигнула, мол так его. Ярик только фыркнул, покачав головой.

— Да иди ты… и вообще, за то как ты поступила, ты теперь мне должна!

— С чего это вдруг? — я легко поддалась, вступая на это поле, предвкушая удовольствие от легкой победы.

— С чего с чего… за моральный ущерб⁈ Ты представить себе не можешь, как я перенервничал, когда ты заявила, что бросаешь меня и соглашаешься служить Токаторо! У меня теперь травма на всю оставшуюся жизнь!

— Вот как? — я растянула губы этой похотливой бабенки в провоцирующей улыбке, облизнув нижнюю и всерьез рассчитывая что он засмотрится и собьётся с мысли. — Ну, если уж говорить о моральных травмах — ты мне нанес куда большую!

— Чем это⁈ Тем, что истолковал буквально все, что от тебя услышал⁈ Ты же мне в лоб заявила: «Ты слишком близко меня подпустил, слишком привык на меня рассчитывать, слишком доверился!»… Как еще это можно истолковать⁈

— Чем, спрашиваешь? Своей недалекостью, неспособностью оценить картину происходящего вцелом… На исполнения твоего второго желания, я вложила в конструкт Тенебриса часть своей души, чтобы подарить тебе масштабность мышления, вариативность прокрутки событий, способность анализировать сразу все возможные варианты из развития… Какой же ты все еще ребенок, — покачала головой я. — Из сказанного ты воспринял лишь то, что лежало на поверхности, не потрудившись копнуть двойное или тройное дно… «Я поняла что стала испытывать к тебе чувства, не присущие демону, стала слишком… правильной…» — последнюю фразу я