"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 - Иван Басловяк

стекла и ковыряя печь. Место для обороны, хоть и не долгой, приемлемое: в спальне окон не было. Вот только задерживаться здесь дольше десяти секунд я не планировал. Швырнул в портал Реваза. Следом шмыгнул капитан. Последним, как и предусмотрено, я.

Портал я открыл недалеко от места сражения, чтобы осмотреться и устроить бандосам большую бяку. Надо их поголовье сократить. Глядишь, какой-нибудь хороший человек и уцелеет, не попав к ним в руки. Капитан занялся пакованием босса-безволоса, а я, проверив все четыре оказавшихся в моих карманах пистолета, пригнувшись стал пробираться поближе к действующим лицам и исполнителям. Те разделились. Трое засели справа от ворот, двое слева. Один, скорее всего, обходит дом. Итого шестеро. Активировал сапфир невидимости, и осторожно пошел к троим. Те, о чем-то шепотом переговариваясь, стояли, пригнувшись, рядышком. Бакланы! Сразу видно, что в армии не служили, а в тюрьме и на зоне не учат, как вести себя при огневом контакте с противником. Я подошел почти в упор и с двух рук расстрелял ушлепков, не забыв и про контрольные. После чего активировал антигравитационный пояс и поднялся метров на пять. Перелетел через джипы и завис над двумя предпоследними кандидатами в покойники. Держа пистолеты обеими руками (видяшек про гангстеров пересмотрели!), они сидели на корточках и крутили головами, не понимая, кто и куда стрелял. Два выстрела в их пустые головы внесли ясность в ситуацию. Остался еще один, с автоматом. Взлетев повыше, я направился в сторону хаты. Последнего нашел подкрадывающимся к крайнему окну. Там его и пристрелил.

Все, кончились бандиты. Начинается сбор трофеев. Опустился на землю, вошел в хату. Обратно вышел с объемистым мешком. Капитана пока привлекать не буду. Пусть с Ревазом пообщается по-свойски. Не чужие ведь люди! Подходя к каждому жмуру, забирал оружие, включая ножи и финки, бумажники с документами, часы и золотые цепуры с массивными крестами. Не достойны негодяи носить на своих шеях этот символ. Изгадили они его своими гнусными делами, умерли без покаяния, вот пускай теперь их душонки в аду горят.

– Дядя, ты ангел? – услышал я тонкий детский голосок. – Ты их души забираешь?

Меня пробил холодный пот. Медленно повернулся на голос. Его обладателем оказалась маленькая девочка с распущенными волосами до пояса, одетая в ситцевое платьице и какую-то курточку мышиного цвета. И босиком. Она меня видела, но я не выключал прибор невидимости!

– Ангел, забери меня тоже на небо. Я к бабушке хочу.

– А почему ты хочешь на небо? – ласково спросил я. – Разве тебе здесь плохо?

– Плохо, Ангел. Люди недобрые. Нас с бабушкой не любили. А когда та умерла, то после похорон пришли и почти все, что у нас в погребе было, съели. И поросенка тоже. А он еще маленький был. Мне только и остались картошка и огурцы соленые. И еще сказали, что меня в детдом отдадут, а я туда не хочу. Забери меня, Ангел! Бабушка говорила, что Боженька меня любит и позаботится обо мне. Забери!

По щекам девчушки катились крупные чистые слезы. С какой надеждой смотрели ее глаза! Спазм сжал мое горло. С трудом проглотив внезапно образовавшийся комок, я произнес:

– Тебя как зовут-то, маленькая?

– Я не маленькая и много умею. А бабушка звала Аннушкой.

– Хорошо, Аннушка. Я заберу тебя, только не на небо, а в другое место, где тебе будет хорошо. Бабушка твоя была права: это Бог сделал так, что мы встретились. Только как ты меня увидела? Я ведь невидим для людей.

– Для меня ты видим, только нечетко. Меня бабушка учила, только доучить не успела. Я когда сюда подошла, смотрю, а вещи пропадают. Тогда я слова бабушкины прошептала и тебя видеть стала. Вот. Только ты не белый и без крыльев. А летать умеешь. Так ты меня точно заберешь?

– Ангелы, Аннушка, не обманывают.

– Тогда я собираться пойду.

И не успел я слова сказать, как девчушка исчезла. Прямо на моих глазах! Чудеса-а…

Глава 20

Джип Реваза медленно подкатил к воротам его коттеджа. Капитан, управлявший автомобилем, коротко посигналил. Ворота распахнулись. Подбежал охранник с автоматом в руках, заглянул в салон.

– Я это, я! – рявкнул Реваз с заднего сиденья. – Всех бойцов собрать! Бегом!

Мы въехали во двор. Я помог криминальному авторитету выбраться из автомобиля и, положив его левую руку себе на плечо и придерживая за талию, повел внутрь коттеджа. А там – суета! На Хозяина напали! Хозяин ранен! Довел Рената до его кабинета, усадил в кресло, принес с журнального столика радиотелефон. Криминальный босс схватил его и, неуклюже тыкая в кнопки пальцем левой руки, стал набирать известный только ему (ну и мне, конечно!) номер для связи с прикормышами.

– Але, полковник! Да мне плевать, что у тебя совещание! Меня едва не грохнули! Кто? Дружок твой, Миша Сутулый! Ах, он тебе не дружок? Знакомый просто? С твоей женой у него не просто знакомство, а партнерство на ниве горизонтального труда. Не знал, олень рогатый? А должен был знать ты же мент, а не хрен в стакане! Немедленно поднимай своих дуболомов, пусть всех Мишкиных людишек похватают, а его в первую голову! И на ферму! Я с ними там говорить буду. Как не за что?! Ты вообще-то свои ментовские обязанности выполняешь или нет? Тебе государство за что платит? Ах, вон как. Тогда я тебе за что плачу? Выдернул свою жирную задницу из кресла, в которое я тебя посадил, и помчался выполнять мой приказ! Министра своего игнорировать можешь, а меня не смей. Через час жду у себя с докладом. Да, и оружейников своих, что в теме, с собой прихвати. Нужны!

Реваз отключил радиотелефон и откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Пока он мне был не нужен. Понадобится – разбужу. Погрузив его в глубокий сон, я приступил к следующему этапу ликвидации бандитов в этом городе. Конечно, свято место пусто не бывает, особенно в канализационном коллекторе. Но хоть какое-то время он будет освобожден от забродивших на дрожжах псевдодемократии фекалий. Сколько же дерьма вырвалось на поверхность жизни! Но если бы каждый, кто действительно патриот своей страны, не боясь замараться, приступил к ремонту прорыва и уборке нечистот, то для страны и простых людей это было бы наилучшим решением проблемы. Только почему-то никто мараться не спешит, предпочитая терпеть. А я терпеть не намерен. И измараться не боюсь.

Овладеть сознаниями челяди и охранников Реваза не составило большого труда. Теперь они подчинялись только мне. Заодно порылся в мозгах каждого