Фантастика 2026-143 - Nicols Nicolson

Прохор сделал резкое движение кинжалом перед лицом привязанного бандита.

- Не надо, - заорал мужчина, - я все скажу!

И мужчина заговорил. Зовут его «товарищ Иван», а по-настоящему, Иван Назарович Приходько, член Екатеринославской ячейки РСДРП(б). Вместе с ним пробрались в усадьбу «товарищ Григорий», в миру - Григорий Савельевич Дорошенко, и «товарищ Игнат», он же Игнат Петрович Строгов, из той же партийной ячейки. Оказывается, постановлением подпольного столичного центрального комитета РСДРП(б), мне вынесен смертный приговор за убийство одного из троих руководителей РСДРП(б) России – Бронштейна. Из Санкт-Петербурга для приведения в исполнения приговора в Екатеринослав прибыло две тройки революционеров. Поскольку столичные гости не знают местных особенностей, в качестве непосредственных исполнителей отправили пойманных нами «товарищей». На всю операцию отведена неделя. Предполагалось уничтожить только меня, а если таковая возможность будет исключена, то исполнителям предписывалось расстрелять всех членов моей семьи. По завершении акции усадьбу необходимо было поджечь. В настоящее время, гости из столицы поселились на окраине Екатеринослава в доме члена городской ячейки «товарища Тихона», живущего бобылем. «Товарищ Иван» подробно рассказал обо всех гостях, указал адрес, по которому они остановились, и описал расположение дома в целом и внутреннее расположение комнат. Отметил, что собак во дворе дома не держат.

От сказанного «товарищем Иваном» у меня зашевелились волосы на голове. Революционеры вынесли смертный приговор не только мне, но всей моей семье, проживающей в усадьбе. Не справился я с эмоциями, нанес несколько точных и сильных ударов кулаками в голову допрашиваемому. Он повис на веревках. Прохор ничего не сказал мне, только покачал головой. Потом снова полил бандита водой и задал повторно те же вопросы. Мужик почти слово в слово повторил рассказ.

Связав первого, и поместив его в кладовку, занялись «товарищем Григорием». В общем, он подтвердил ранее полученные сведения. Правда, я более подробно его опросил по расквартированию столичных революционеров в Екатеринославе. А вот третий революционер – «товарищ Игнат» оказался упертым, так как был руководителем этой тройки, выл от боли и молчал. Больше часа потратили на приведение «товарища Игната» в говорящее состояние. Оказалось, «товарищ Игнат» знает все адреса «надежных товарищей» в Санкт-Петербурге, мне даже пришлось сбегать в дом за бумагой, чтобы записать их, если представится такая возможность, нанесу им визит. «Товарища Игната» я тоже опросил о Екатеринославской ячейке. Выяснилось, что она находится в стадии формирования, а все наши ночные визитеры должны стать костяком будущего подпольного комитета.

- Ваше сиятельство, этих «товарищей» отпускать живыми из усадьбы не следует, - глядя мне в глаза, сказал Прохор. – Не удалось первый раз, приедут вновь и большим числом, тогда без стрельбы не обойдется. Вы пока думайте, а я схожу Фильку приволоку.

- Давай, я с тобой поеду.

- С тем говнюком я сам справлюсь. Незачем нам вместе по поселку шастать.

Наставник отсутствовал около часа. Услышал топот копыт во дворе, значит, Прохор прибыл. Пошел ему помогать.

Тщедушного мужичка, связанного по рукам и ногам, я принес в подвал. Разговор с ним был недолгим. Семьи у Фильки не было, не женился он из-за дефекта ноги, коим страдал с детства. Сильно пьющий селянин не мог найти достойную работу, так, перебивался временными заработками. Вот у него за пару бутылок вина и обосновались на жительство «товарищи». О цели визита в поселок бандитов, Филька не знал, но несколько раз слышал в разговорах «товарищей» интерес к усадьбе.

- Вижу, вы еще не решились, ваше сиятельство, - тронул за плечо меня наставник. – Трудно вам.

- Да, нелегко. Но с тобой согласен, жить такие нелюди не должны. Не могу придумать, где их прикопать.

- Копать это долго и муторно. Повезем в лесок к Ивановке, там знатное глубокое болотце есть. Скинем их туда и коляску притопим, а животин отпустим, чего им страдать. Вы пока седлайте себе Ветерка, а мне кобылу, не пешком же от Ивановки домой топать. А пока вы будете заняты, я приберусь здесь. Да не смотрите вы так на меня, кровью тута ничего не залью, я им тихо шеи скручу, как курам.

- Поступай, как знаешь, - махнул я рукой и ушел седлать лошадей.

От трупов и коляски избавились, лошадей отпустили, и с первыми лучами восходящего солнца въехали во двор усадьбы. Всю дорогу крутили головами, повезло, не встретили никого.

- Вам надо помыться и хорошо поспать, - наставлял меня Прохор, - думаю, этой ночью вы спать не будете. Я прав?

- Все думаю о гостях из Санкт-Петербурга.

- Что о них думать, они угроза вам нешутошная.

- Может полицию или жандармов на них натравить?

- Нам же говорили «товарищи», что гости ведут себя тихо, бражничают да закусывают, никуда не ходят и никому кривды не чинят. Полиции до них дела нет.

- Тогда что делать?

- Науку мою вспомнить. Я вас учил, тихо зайти, сделать дело, и тихо уйти. Думаете, я зря на вас время тратил? Вот посмотрел вчера, как вы ходите, и понял, труды мои не пропали. Дам я вам один черкесский кинжал. Он тонкий, длинный и очень острый. Им очень удобно бить врага. Рана получается смертельная, а крови вытекает мало. Понимаю, что тяжко по-тихому резать людей как свиней, но за свою семью можно вырезать не один десяток таких вот «товарищей».

- Решиться тяжело, это же убийство. Я нарушу закон.

- Вы не убиваете, а защищаетесь. А эти не нарушили закон, решив вас и вашу семью убить?

- Убедил.

- Только возьмите лошадь простую, Ветерок больно приметный. Оставите лошадь где-то в лесочке или в балочке и к нужному дому подбирайтесь пешком. Осмотритесь, дождитесь пока там угомоняться все, а потом приступайте к делу. Когда все сладите, дом не жгите. Если там и вправду бобыль жил, то никто к нему долго не заглянет. На дворе лето, убиенные быстро испортятся и растекутся. А когда их найдут, то выяснить причину смерти станет невозможно, от одного запаха люди шарахаться будут.

- А ты такой вариант продумал давно?

- Когда рассказали о Екатеринославе, тогда и подумал. Сам бы сладил, но боюсь, здоровья может не хватить, там шесть голов, однако. Вы молодой и сильный, сможете.

Ушел мыться. В беседе отцом и мамой отделывался общими фразами, сказал, что угроза устранена, я сильно устал и хочу спать.

Валялся в постели, а сон не шел, размышлял. Я - офицер,