"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

— А потом заставили бы принести вассальную клятву?

Ага, про неё мы с Татьяной говорили… ладно. Татьяна говорила, но большею частью этак, вскользь. Мол, что если род ослабевает, то может искать заступничества под крылом другого, более могучего и успешного, обменявши свою свободу на экономические, политические и прочие важные выгоды.

— Вот скажи, что не думал об этом?

И Тимоха усмехается:

— Думал…

— Вот. И тогда сходится. Отец… может, охотник был и не самый сильный…

Хотя Она как раз говорила, что на него возлагала большие надежды.

— Но мозги у него имелись. И сумел сопоставить одно с другим. И понял, что если останется, то деда тоже уберут. Террористы там… несчастный случай очередной. Или ещё что. И сделал так, чтобы нужды в том не было.

— Сбежал.

— Именно. Вышел из рода. И теперь, если бы деда убрали, то главой стал бы ты, но…

— Под присмотром Синода и Романовых.

— Именно. А это им было не надо… так что по сути этим побегом он выбил передышку.

И судя по тому, что Громовы до недавнего времени жили вполне себе спокойно, манёвр удался.

— А сам… сам, думаю, решил выяснить, что да как…

— Мог бы… сказать.

— Кому? Деду? Как? Вот как сказать, что ты вляпался в какое-то дерьмо, из-за которого почти всю семью вырезали? — я смотрю в Тимохины глаза и вижу понимание. — И сам ты не думал, не гадал… что бы дед сделал?

— Не знаю, — Тимоха глаза прикрывает. — Он бы…

— Не вынес? Сердце там? Инсульт, инфаркт… и полная задница. Нет, отец не рискнул. Да и доказательств, я думаю, не было… без доказательств эти обвинения — так, сотрясание воздуха. Вот он и полез их искать.

— И нашёл, — это Тимоха произнёс с полной уверенностью. — Нашёл… поэтому его и убрали.

Его.

Потом Тимоху…

— Оружия бы сюда ещё, — осматриваю домик. — Какого вот… только незаметно.

Потому как лучше сейфа только сейф, из которого можно отстреливаться.

— А ты… — я понял, что ещё мучило. — Не ездил? К дому, где я жил?

В том моём видении искали чёрную книгу, а не папенькин дневник. То ли искавший о записях не знал, то ли…

— Я — нет. Как видишь, я из дома дальше Городни стараюсь не уезжать. Но… Варфоломей ездил.

Варфоломея я пока не видел. Знал, что дедов ближник и правая рука, а потому и отправили его в Петербург, в Канцелярию государеву с прошением от деда да прочими документами, меня, сиротинушку, к роду приписывать.

— И?

— Сгорел ваш дом. Через неделю после отъезда твоей матушки.

Надо же… как до хрена неожиданно.

Вот только…

Отец был артефактором. И все твердят, что хорошим. А значит записи, которые полагал ценными, сумел бы защитить.

— Надо будет… — говорю, глядя на Тимоху. — Самим наведаться.

Глава 8

Бедный обиженный судьбою молодой человек некрасивой наружности просит знакомства с женщиной с целью брака. Москва. Главный почтамт. Предъявителю квитанции «Брачной газеты»

«Брачная газета»

Красные глаза Татьяны говорили сами за себя.

Узнала.

И плакала. И теперь отчаянно пыталась выглядеть равнодушной, но обида её ощущалась даже на расстоянии. А виноватым почему-то опять сочла меня. Вон, взглядом полоснула, губы поджала…

— Сволочь, — сказал я раньше, чем Танька открыла рот. — И вообще, можно сказать, тебе повезло.

— П-повезло⁈ — глазища полыхнули.

Красивая она.

Не сказать, что прямо глаз не отвесть — странно было бы, потому как всё же сестра — но красивая. Личико аккуратное. Глазища огромные, ресницы пушистые.

Губы пухлые.

И сама такая стройная, хрупкая, но в хрупкости этой сила ощущается.

— Ещё как, — киваю старательно. — Вот сама подумай. Он бросил тебя сейчас, когда всё тихо и спокойно.

Хотя бы с виду.

— Он не бросал, — она всё же шмыгнула носом и платок достала. — Род… настоял…

— А он не устоял, — отвечаю небрежно. — Откуда узнала-то?

— Письмо написал. Просит… подарки вернуть.

— Ещё и жлоб, — говорю это совершенно искренне. А Тимоха кривится, явно, сдерживая слова более крепкие и точные.

— Да что ты понимаешь!

— Ничего, — соглашаюсь. Пусть лучше злится на меня, такого лишнего и не понимающего, чем слёзы льёт. — Я вообще тупеньким уродился, но глядишь, твоими стараниями, чего-то да соображать начну…

— Савелий, — произнёс Тимоха с укоризной. — Тань… на самом деле он прав. Лучше, что до свадьбы всё выяснилось и прояснилось, а так бы… зачем тебе муж, который вот так готов взять и бросить?

— После свадьбы он бы не посмел, — произнесла Татьяна, правда, не слишком уверенно. — Клятвы…

— Любую клятву можно обойти. К тому же брак не в церкви заключали бы, а в дела охотников Синод принципиально не вмешивается. И да, пусть о разводе и не объявил бы, но что бы помешало отослать тебя куда подальше?

По поджатым губам, которые всё-таки подрагивают, вижу, что прав Тимоха.

И да, прав.

Отослать. А там, глядишь, ещё один несчастный случай. Грибов там объелась или утопла от тоски душевной. При общесемейном анамнезе никто б и не удивился.

— Или ты его так любила? — уточняю на всякий случай и получаю возмущённый взгляд.

— Я его видела два раза!

— Ну… порой и того хватает…

— Я приличная девушка!

— Не сомневаюсь.

— Тимоха, скажи ему, что…

— В общем, ты его не любишь, — снова перебиваю сестрицу. — Он тебя тоже. На подвиги ради твоих прекрасных глаз он не готов, а подставить вполне может. Кроме того, жадный и мелочный, раз уж подарки назад требует. Вот и чего огорчаться-то?

Татьяна чуть нахмурилась.

А потом буркнула:

— Обидно… все ведь скажут, что это я виновата.

— В чём?

— В чём-нибудь… придумают… — она обняла себя и тихо спросила: — Кто теперь с нами вообще захочет связываться.

— Анчутковы?

— Если ты про своего приятеля, то он слишком молод. Я столько ждать не смогу. Я и так почти перестарок уже…

По местным меркам. И рассказывать, что в тридцать лет женская жизнь только начинается, смысла нет.

— Ну… если сильно замуж охота,