"Фантастика 2026-44". Компиляция. Книги 1-36 - Александр Коротков

Казалось, он смотрел в зеркало вместе со мной, прижимаясь головой поближе. Или, может быть, словно втискиваясь в кадр для фотографии. Что-то в этом маленьком существе заставило меня улыбнуться. Было приятно иметь какую-то компанию во всём этом, даже если это были, в некотором странном смысле, просто я сама и самый странный воображаемый друг на свете.

— Как мне тебя называть? Мне нужно имя для тебя.

— Твоя работа — давать имена, а не моя. Ты видишь вещи во сне, они становятся реальными, ты даёшь им имена. Это твои создания. И я тоже.

— Невероятно раздражает, что ты знаешь то, чего не знаю я.

— Твой выбор, а не мой. Ты могла просто принять всю силу, которую тебе дали Древние, и потерять рассудок. Но ты решила держать меня отдельно, чтобы оставаться собой, ну, собой.

— Может быть, было бы проще, если бы я больше не была собой.

— Проще — это точно. Но... совсем не так хорошо. Никто бы этим не был доволен. Ни ты, ни Древние, ни Самир.

— Почему Древним важно, что я всё ещё я? Они сделали это со мной.

— Понятия не имею. У меня есть только теории.

— Какие именно?

— По одному вопросу за раз. Ты и так уже слишком много кричишь.

Я закатила глаза.

— Тебе всё равно нужно имя.

— Ну так дай мне его уже.

Подумав какое-то время, я выдохнула.

— Как насчёт Горыныча? И это кажется уместным. Учитывая, что ты змей.

— Горыныч. Мне нравится. Горыныч. — Он радостно взмахнул хвостом. — Я — Горыныч! Горыныч, Горыныч, Горыныч...

Змей пробовал новое имя на вкус, и он распушил жуткие перья своих крыльев, словно птица, демонстрирующая своё оперение.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь тому, насколько странно милым было это маленькое существо, и вернулась к созерцанию своего отражения и бирюзовых меток, украшающих моё лицо.

Из-за этих письмен казалось, будто я заснула на уроке математики, и какой-то начинающий визажист со сверхтонким маркером слишком увлёкся. Может быть, если бы всё было иначе, я бы рассмеялась. Может быть, я была бы как-то рада почувствовать, что наконец-то нашла своё место в этом дурацком мире, в который меня затащили.

Может быть, я бы испытала облегчение от того, что больше не изгой и не аномалия, не в постоянной опасности. Может быть, я меньше боялась бы всего и всех постоянно.

Может быть.

Если бы это был любой другой цвет, а не те лазурные тона, что украшали моё лицо.

Гриша точно будет смеяться надо мной, это уж точно. Хотя не так сильно, как если бы я решила носить тот уродливый кусок бирюзы на лице. Я улыбнулась, несмотря ни на что, думая о том, как Гриша будет показывать пальцем и хихикать надо мной, когда мы увидимся в следующий раз.

Слёзы грозили хлынуть и защипали глаза. Я скучала по другу и надеялась, что с ним всё в порядке. Я вытерла слёзы тыльной стороной ладони и положила зеркало обратно на столик лицевой стороной вниз. Внезапно я поняла, что Горыныч исчез. Существо просто растворилось в воздухе, словно его никогда и не было. Секунду спустя я поняла, почему.

— Здравствуй, моя дорогая.

Вечный нож, завёрнутый в бархат, — я узнала этот голос. Он был знакомым и пугающим одновременно. Обернувшись, я увидела мужчину, появившегося в центре комнаты. Одетый вечно в чёрное, металлическая маска поблёскивала в янтарном свете над головой. Прекрасный и устрашающий, как пантера.

Что я могла ему сказать?

Что, чёрт возьми, я хотела ему сказать?

Половина меня чувствовала переполняющее облегчение и хотела броситься к нему в объятия. Другая половина напоминала мне, что теперь всё по-другому. Его приветствие было нечитаемым, лишённым эмоций в любом направлении. Ни угрожающим, ни мягким.

Я внимательно наблюдала за ним, и долгое мгновение мы просто стояли так. Наконец я не выдержала. Пока я прокручивала в голове всё, что со мной случилось, слёзы снова угрожали хлынуть.

— Привет, — слабо поздоровалась я в ответ.

Он молча стоял, наблюдая за мной. Я сказала первое, что пришло в голову.

— Самир, они убили меня. Я.… я умерла.

— Я знаю.

Пальцы его обнажённой, без перчатки руки дёрнулись, словно желая за что-то схватиться. Я поняла, что его поза была напряжённой, скованной и настороженной. Может быть, он тоже не знал, чего ожидать. Может быть, он не знал, что я всё ещё я. Я осознала, что, вероятно, шансов, что я потеряла рассудок, было больше, чем обратного.

Я чувствовала себя одинокой. Испуганной. В ужасе. От него, и всё же от всех остальных ещё больше. Я сделала шаг к нему, прерывисто и неуверенно. Я хотела, чтобы он обнял меня. Хотела почувствовать его руки вокруг себя. Но теперь я была сновидицей. Единственной в мире, который был на грани забвения из-за того, что сделал Самир. Я не знала, желанна ли я всё ещё.

— Прости меня, — сказала я едва слышно.

— За что же?

— Я пыталась убежать. Я пыталась спрятаться. Они настигли меня. Каел, он... — Я осеклась, пытаясь запихнуть воспоминание глубоко внутрь. — Я была мертва. А теперь я не мертва. А теперь вот эта чушь. — Я показала на своё лицо.

— О, моя стрекоза... — Самир раскрыл руки навстречу мне.

Даже не задумываясь дважды, я бросилась вперёд и в его объятия. Он поймал меня, крепко прижав к себе, и рука обняла мою голову, прижимая к его груди.

— Только ты могла бы извиняться передо мной за то, что другие сделали с тобой, моё прекрасное, чудесное, глупое создание.

Я обвила руки вокруг него и держала так же крепко, как и он меня. В его голосе была теплота, нежность, которая удивила меня. Что бы ни случилось дальше, что бы ни изменилось — по крайней мере, у меня будет этот момент.

— Это я потерпел неудачу. — Самир прижался металлической щекой к моей макушке. — Я не смог защитить тебя. Я был глупцом. Я ослабил бдительность, полагая, что мы в безопасности. Я верил, что остальные пришли к пониманию, что ты не хранишь глубокой и опасной тайны. — Его руки на миг сжались крепче при этих словах. — Пожалуйста, прости меня.

Я повернула голову, чтобы посмотреть на него, и он приложил свой лоб к моему.

— Прощать нечего. Каел тот, кто убил