"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

Джерго нёсся, сломя голову, по лесу, сосны которого начали стонать от поднимающегося холодного ветра. Где-то вдали встревоженно завыли волки.

Лошавас перемахнул через бурелом и замер. В слабом отсвете снега виднелись чёрные развалины, и Джерго только сейчас осознал, что подсознательно знал, куда направляется. Он спрыгнул со скакуна и направился к башне проклятого замка. Замок Нандора, первого убийцы собственных братьев и отца… Развалины, оживающие раз в два десятилетия на красную луну. В остальное время — обычные камни, покрытые молодыми сосёнками, кустарником, мхом и сетью трещин…

Обычные ли?

В последнее время у Джерго возникли основания считать, что это не совсем так.

Впереди, лицом к замку, Ветер заметил невысокую женскую фигурку в зелёном платье. Казалось, её совершенно не беспокоит холод. Ветер трепал русые косы. Джерго скинул плащ, подошёл к девушке и накинул ей его на плечи. Обнял, встав рядом.

— Западное море замерзает, — тихо сказала она, не оборачиваясь.

— Отличная новость, — хмыкнул Джерго. — Повоюем.

— В этот раз всё будет не так. Она стала сильнее.

— Я не верю в пророчества и предчувствия, Михэли. Ты же знаешь. И тем более — в сны.

— Ты злишься, и дует ветер с севера, — не оборачиваясь возразила та. — Андраш радуется — приходит ветер с востока. Иштван…

— Это — естественно и понятно, — фыркнул Джерго, — это — само собой. Природные явления. Но сны, видения и всё такое — это бред. Сказки.

— И у тебя никогда не было сна, который не был сном?

Девушка обернулась и посмотрела на него чёрными блестящими глазами. Север рассмеялся.

— Не поверишь, меня уже спрашивали об этом. Был бред, галлюцинации. Очень забавные, к слову. Башня, девица, дракон… Всё, как в самых тупейших сказках. Но это объясняется тем, что я умирал. Такое обычно видят перед смертью, когда путается сознание. Однако я смог выбраться из бреда и из леса. Я выжил. И мой рассудок тоже вернулся в норму. Как видишь, я не отправился в странствие за девушкой из сна, которая спасла мне жизнь.

— Ты считаешь, что я — сумасшедшая?

Михэли нахмурилась.

— Конечно, — Джерго пожал плечами и улыбнулся ей. — Это очевидно.

Он подхватил её на руки, закружил, а затем посадил на лошаваса и вскочил позади.

— Босиком стоять в снегу — не самый разумный поступок, сестрёнка. Не согласна?

Север засвистел, и верный лошавас повернул обратно.

Глава 13

Тюленька в пурге

Красноволосая снова стояла на площадке. Но в этот раз она смотрела не в сторону Ларии, а в окно. Окно, которого раньше, конечно, не было.

— Не убегай. Я тебя не трону, — сказала колдунья, не оборачиваясь.

Лария замерла у стены.

— Скажешь, кто вытащил тебя из сна?

— Нет, — хмуро проворчала девушка.

— Жаль. Но ты знаешь, что обычный человек разбудить тебя не может? Если я не позволю, конечно. Подумай об этом.

— Что это значит? — Лария чувствовала себя словно тогда, на лыжах: расслабленно и одновременно полностью готовой к бою, к любому повороту. Готовой прыгнуть, если будет необходимость.

— Это значит, что, если сейчас войдёт любой человек из твоего окружения в комнату, в которой ты спишь, и попытается разбудить тебя, станет трясти, обливать водой, колотить по щекам — ты не проснёшься. Разбудить тебя может либо тот, кому ты отдала сердце, либо тот, кто обладает силой. А таких людей очень немного.

Красноволосая обернулась, взглянула на девушку и усмехнулась:

— Ты покраснела. То есть, первое?

— Я всегда краснею от бестактных вопросов, — отрезала Лария, нахмурившись. — Кто ты? Ты же не снишься мне?

— Снюсь. Так же, как это всё. Всё, что ты видишь — это сон.

— Но ты — реальна?

— Конечно. Так же, как и ты.

— Как такое возможно? — прошептала Лария. — Как возможно… Это магия?

Колдунья пожала плечами.

— И да, и нет. Это власть над снами. Ей обладают лишь те, в ком есть дыхание смерти. Сон и смерть — почти одно и тоже. Сон — временная смерть, смерть — вечный сон. И мне сейчас более всего интересно: кто ты. И какое отношение имеешь к Смерти?

Девушка усмехнулась:

— Я с ней обручена, видимо. Наверное, мне суждено умереть, поэтому…

Красноволосая подняла светлую бровь.

— Нет. Мы все обречены умереть. А для Смерти нет разницы между минутой и веком. Что-то другое. Кто ты? Как твоё имя? Кто твои родители?

Лария рассмеялась:

— Ты всерьёз думаешь, что я стану отвечать на твои вопросы?

Синие-синие глаза пристально взглянули на неё.

— Нас, тех, кто владеет снами, очень мало. Мы все знаем друг друга. Рано или поздно, ты встретишь таких, как ты. Я передумала убивать тебя. И я могу помочь. Ведь ты совсем ничего не знаешь о мире снов. Подумай.

— С чего мне верить той, которая пыталась убить меня в прошлую нашу встречу? И которая начала с того, что стала шантажировать меня…

— С того, что ты без меня не сможешь. Однажды тот, кто разбудил тебя, этого не сделает. Просто потому что не будет рядом. Однажды ты встретишься с кем-то таким же, как я. Но не будешь знать, что делать и как спастись. И с того, что я отпускаю тебя. Просыпайся.

И Лария открыла глаза. Сердце билось, как сумасшедшее. Девушка села на постели, стараясь унять дыхание. Было сумрачно, но это не был сумрак ночи. «Джерго», — подумала она, вскочила, поспешно оделась и выбежала из дома.

На улице Северного ветра не было. Зато была метель. Белые снежинки сыпались, как перья из порванной подушки. Тропинки замело. Но Лария всё равно побежала в сторону заветного домика, хоть и проваливалась по колено в сугробы там, где ещё вчера было чисто.

Запорошенная снегом, словно шубой, она вбежала и остановилась на пороге.

— Джерго! Прости, я проспала…

Северный ветер полулежал на кресле, балансировавшем на двух задних ножках. Он был только в рубашке и штанах, причём рубашка не была заправлена. Тёмные волосы сбились, на подбородке и над губой определённо темнела щетина. Лёгкая, но… Его ноги лежали на столе. Прямо в сапогах. Он перевёл взгляд на вошедшую, изогнул чёрную бровь.

— Так и думал, что припрёшься.

И она поразилась этому холодному, буквально ледяному взгляду. Джерго бросил маленький мячик об стену и поймал.

— Тренировок больше не будет. Ищи нового учителя.

Лария прислонилась к косяку, во все глаза глядя на парня.

— Почему? — прошептала непослушными губами.

— Надоело, — Ветер пожал плечами. — Ты мне надоела, принцесса. И все эти твои влюблённости. Я наигрался.

— Влюблённости? — переспросила девушка. — Но я не…

— Ой, да ладно, — Джерго презрительно прищурился. — А то я не видел. Тебе все эти тренировки и нужны лишь для того, чтобы лишний раз пообжиматься со мной. Ты же мышь, девочка. Предпочитаешь мечтать, а не жить. Ты из тех, кому для счастья нужно лишь подержаться за руку, услышать голос, увидеть хотя бы раз в день, и прочая хрень.

— Джерго, — прошептала Лария, чувствуя, как в горле словно набухает ком, причиняя боль.

«Не плакать! Нет, только не плакать!»

— Выбери объектом кого-нибудь другого, — фыркнул Ветер. — Кого-то из той же мышиной породы.

Он неожиданно спрыгнул с кресла и подошёл к ней. Заглянул в посветлевшие от боли глаза.

— Впрочем, если прям очень хочешь, можешь купить у меня тренировки.

— Купить?

Лария плохо понимала, что он говорит. Она даже не понимала, что с ней. Штормовая волна разрывающей боли накрыла её, и все звуки доносились как сквозь пелену. Девушка не могла отвести взгляд от его жестоких глаз.

— Да, — усмехнулся он. — Утром тренировка — вечером секс. Утром ты получаешь то, что нужно тебе, а ночью я — то, что нужно мне.

— А тебе нужен…

— Конечно, — он пожал плечами. — И я не готов ждать, пока ты созреешь. Я вообще не умею и не люблю ждать. Ну как, согласна? Или ты не знаешь, что это такое? Так я покажу.

«Эрика бы его ударила, — мелькнула слабая мысль. — Накричала бы на него. Может даже ударила ножом, или…». Лария развернулась и вышла. Она шла и шла, не думая о том, куда направляется. Да и вообще ни о чём не думая. Сквозь снежную пелену. Её гнала внутренняя боль, и невозможно было остановиться.

Метель усиливалась, и резкий ветер дул прямо в лицо, обжигая его холодным дыханием. Снег стал мелким и колючим, но парадоксальным образом от внешней боли внутренняя становилась легче.

Лария споткнулась и обнаружила, что добрела до качелей. Села, вцепилась коченеющими руками в верёвки и стала