Ксенолог с пересадочной станции - Аксюта Янсен

них какая-то встроенная фича, что-то вроде наших имплантов, которая начинает пищать на всю обитаемую вселенную, если жизнедеятельность организма прервётся. Хейран-Ши попросил отыскать потеряху и выяснить, не нужна ли ему какая-то помощь.

— Родственник?

— Что-то вроде трижды семиюродного сводного правнучатого племянника, так что можно сказать — нет. В таком возрасте, в каком сейчас находится наш Отшельник, он любому из молодых драконов, хоть какой-нибудь да родственник.

— Ага, — Мика бегло просмотрел данные дальше, — пропал где-то неизвестно где в пределах системы из шести планет. Так, для жизни пригодна только одна. Конкретных координат высадки в деле не имеется. О, зато в распоряжении нашего мальчика был собственный корабль, способный совершать пространственные переходы. Уже легче.

— Чем? — меня обуял скептицизм.

— Потому, что одно дело искать в пределах планеты одного-единственного дракона и совсем другое — космический корабль. А это дура размером пятьдесят-семьдесят метров в диаметре.

— Всё равно, как ты сказал? «в пределах планеты» искать, что двухметрового дракона, что пятидесятиметровый корабль — это почти всё равно. Если маячок не работает — хана делу.

— Сделаем разведочную вылазку — повесим спутник на орбиту, пусть снимает — ищет предметы техногенного происхождения. При том уровне развития аборигенов, что указан в файле, сомневаюсь, что там кроме искомого корабля что-нибудь обнаружится. Ну и вообще, освежим данные по планете, которые нам тут приложили. Может, ещё как-нибудь можно засечь тот маячок, который солеране на своего отпрыска навесили.

— Нельзя. Абсолютно тихая штука, которая проявляет себя только в одном единственном случае, а этого, слава Великому Ящеру, пока не случилось. Так что такое лёгкое решение проблемы нам не светит.

Как в воду смотрела. Гигантский бублик с дыркой в центре, где должен был быть запаркован посадочный модуль, крутился на орбите выбранной нами планеты (хоть в этом не ошиблись) и был точно, совершенно окончательно пуст. Настолько, что даже без проблем принял нас на борт. Есть у умной солеранской техники такая настройка, чтобы после истечения контрольного времени, за которое должен был бы появиться хозяин, отдаться в любые подходящие руки. Наши оказались вполне приемлемыми.

— Нет, здесь он не появлялся с тех пор как решил спуститься на планету, — Мика быстро просмотрел бортовой журнал, — и посланий с её поверхности не отсылал. Вообще никаких, хотя сообщение о благополучной посадке должно было отправиться автоматически.

— Разбился? — выдвинула я наиболее логичную версию.

— Тоже не похоже. Этот корабль воспринимает посадочный модуль как часть самого себя, и считает, что она до сих пор не утрачена безвозвратно. Если я правильно смог интерпретировать то, что мне пыталась передать эта умная машина. Он как-то воспринимает собственную целостность даже на расстоянии. Звучит бредово, но…

— Почему бредово? Если уж мы научились создавать искусственный разум…

— В любом случае, — не стал дослушивать мои соображения Мика и так в общем-то понятные, — план прежний: вешаем на орбиту спутник и занимаемся анализом передаваемой картинки. Дома.

Вечер был тих и благостен. Освещённость купола над рекреацией уменьшилась процентов на семьдесят, зато включилась подсветка у бассейна, где в данный момент релаксировали мы с Каттиларой.

— Хорошо тебе, — сокрушалась моя бывшая напарница, — отряхнула пыль нашей конторы с ног и горя не знаешь. А мне, вместо нормальной второй штатной единицы то и дело стажёров подсовывают. Говорят, это новейший метод воспитания подрастающего поколения молодых специалистов, хотя, если задуматься, что в нём нового?

— Шмяк, бум, плюх, — это сидящий рядышком на полотенце Аксель создаёт из мягкого конструктора что-то совершенно невообразимое. Движения у него размашистые, как с плеча рубит, поэтому и звук получается такой… не тихий.

— Стажёр — это не помощник, стажёр — это дополнительная обуза.

— Я это понимаю, ты это понимаешь, а нашему начальству — попробуй, докажи, — вздохнула Катти.

— Да без проблем, — я пожала плечами и сморщилась от очередного, слишком громкого «бахх!». И когда уже эта игрушка ему надоест⁈

— Это тебе «без проблем», а кто я такая, чтобы права качать? Попробовала один раз сунуться — мне предложили премию дать. И даже дали. Один раз.

Я хмыкнула. Со мной такие штуки не проходили, даже когда я была зелёным новичком. И здесь дело не столько в твоём «общественном весе», вымышленном или реальном — не важно, сколько в решимости добиваться своего. Сколько бы не гуманизировалось общество, а всё равно найдутся те, кто готов по небрежности или из личной выгоды сесть тебе на шею.

— Прошерсти внимательно свой трудовой договор. Там должно быть указано максимальное количество рабочих часов, свыше которого нагружать тебя не имеют права, даже при ненормированном рабочем дне.

— Хочешь сказать, тогда нашествие стажёров прекратится? — она с недоверчивым интересом глянула на меня.

— Нет. Но, может быть, одного из них оставят и после того, как он более-менее вникнет в тему.

— А мне кажется, Люп Дегир продолжает удерживать это место для тебя, если ты вдруг передумаешь, — она заговорщицки прищурила глаза. — Ты случайно не собираешься к нам вернуться?

Я показала всем известную комбинацию из пальцев. Не слишком вежливо, зато доходчиво. Мне слишком понравилась жизнь «на вольных хлебах», чтобы вот так, запросто от неё отказываться.

— Добрый вечер дамы, привет мелкий, — рядом с нами в траву приземлился Мика и слегка подёргал сына за кончик чешуйчатого хвоста. Последний (хвост) моментально убрался из зоны досягаемости папашиных пальцев.

Деликатная Каттилара, сославшись на усталость, очень быстро оставила я наедине и только после этого я смогла задать самый насущный, в данный момент, вопрос:

— И что он от тебя на этот раз хотел?

— А если я скажу, что господин Гржевский просто так со мной захотел пообщаться, выпить в баре по стаканчику, ты не поверишь?

— Не поверю.

— И правильно сделаешь. Мне в самых прямых выражениях было высказано неодобрение того, что мы отказались от последнего правительственного контракта. Ну, того, помнишь, связанного с ревизией работы нашего агентства? Контракт-то непростой, его нам «дядюшкино» ведомство подсунуло и эти добрые люди немало постарались, чтобы его каким-то образом протащить, согласовать и узаконить. Они, видишь ли, весьма озабочены тем, чтобы наше агентство оставалась «на плаву», а мы, такие нехорошие, какие-то детские капризы проявляем, от практически дармовых денег отказываемся, да ещё и в благотворительность ударились.

— Да ну их всех! — я расстроилась. Вот кто они такие, чтобы так настойчиво в