Апелляция кибер аутсайдера 1-5 - Семён Афанасьев

— Думаешь, она не хитрая? — жизнерадостно интересуется хозяйка машины, извлекая из холодильника своего сиденья что-то явно не безалкогольное. — Она специально с такой рожей девяносто процентов времени живёт. А потом — да, всех путает и пугает. Думаешь, мы её задеть не боимся?!. Но сейчас, похоже, не шутила, хех. Если у меня расширение не врёт.

— Как раз именно сейчас прикололась, — с мрачным видом сообщает Хамасаки. — Понятия не имею, что у тебя с расширением. Но настроение ни к чёрту, здесь ты права.

Эрнандес, устроившись в самом конце дивана и свалив за него четыре рюкзака, оборачивается и пару секунд картинно хлопает глазами. Затем вытягивает палец над плечом подруги, делает ошалевшее лицо и истерично спрашивает:

— Что это? ХУДАЯ, ЧТО Э-ЭТО-О?!!

Мартинес абсолютно естественно поднимает брови на затылок, озадаченно раскрывает рот и осторожно поворачивается назад.

В этот момент баскетболистка выхватывает у неё из рук тару с содержимым, меняет выражение на нормальное и спокойно сообщает:

— С утра бухать не дам.

— Вообще-то уже скоро ужин! — вспыхивает возмущением Айя. — Слушай, ты же не думаешь, что у меня в машине только одна эта бутылка? И что, если я захочу, мне неоткуда будет взять ещё? Или что мне лень протягивать руку например сюда? — она хлопает по подлокотнику.

Ана ничего не говорит в ответ, не мигает и не отводит взгляда.

— Ладно, давай хотя бы одну на двоих засадим, — ворчит Мартинес. — Открывай. Можешь даже первой хлебнуть, разрешаю, я добрая.

Миру с любопытством переводит взгляд с одной латиноамериканки на другую.

Через пару минут стеклянная ёмкость из-под слабоалкогольного коктейля пустеет и отправляется под сиденье.

— Так что вы там насчёт разврата говорили? — неожиданно захмелевшая потомок Эскобаров начинает буднично расстёгивать рубаху на Эрнандес. — Время идёт, ничего не происходит.

— Эй, себя раздевай! Я сама! — возмущается спортсменка. — Если захочу.

— Кажется, я всё-таки не зря опасалась сюда лезть, — осторожно замечает японка. — Хотя ладно, действуйте. Посмотрим порнуху, так сказать, в реале. О, ещё и с европейским мужиком, — она как-то нездорово оживляется. — Говорят, у них это самое больше, чем у наших. Валяйте!

— А ты "ваших" много видела? — почти даже не насмешливо интересуется Айя.

— Это конфиденциальная информация. — "Сестра" решительно подпирает подбородок рукой, откидывается на спинку и начинает следить за нами с видом зоолога, попавшего в вольер на работу.

А я не могу понять, насколько это всё всерьёз.

— Рыжий, ты готов? — молниеносно раздевшаяся до пояса Мартинес решительно упирает мне палец в грудь. — Так, верх можешь не снимать, твой топлесс намнеактуален. Давай, портки стаскивай. Засвети япошке, что у нас там под ними, хе-хе.

***

Самое смешное, Виктор даже не понял, что весь этот спектакль был исключительно ради одного зрителя. Ради него.

Ну, по крайней мере, именно ей так показалось — латиноамериканки вовсе не были ни тупыми, ни пьяными, даже если очень таковыми хотели казаться.

Кроме того, Миру ещё в суде заметила: когда Эрнандес сказала парню, что они тоже в шоке, она слегка обманула.

Нет, ничего военного, никакой такой наглой лжи или искажения; скорее, просто недоговорка.

И младшая Эскобар, и грудастая спортсменка действительно не менее них двоих переживали — но делали это явно не в первый раз. Именно по такому поводу, в аналогичных обстоятельствах, при сопутствующих событиях.

Были и ещё кое-какие детали в их поведении, которые чётко говорили: даже если эта ситуация у них впервые в нюансах, в целом алгоритм их действий давно проговорен, согласован и даже отработан. Возможно, вплоть до практики — несомненно при чуть иных, но однозначно сходных обстоятельствах.

Седьков, несмотря на внешнюю непрошибаетмость и скрупулезный самоконтроль (смотрелось, кстати, смешно), в отличие от латиноамериканок реально переживал, терзался и где-то страдал. Другое дело, что в силу менталитета и воспитания Виктор панически опасался, что его эмоции станут видны кому-то из окружающих.

Эх, знал бы он... ВСЕ нюансы профильных медицинских приложений.

С другой стороны, два таких стресса на одну голову — может, и многовато.

— Брат, хотела тебе кое-что сказать. — Японка, продолжая сохранять подчёркнуто равнодушное и серьёзное лицо, достала из минибара своего сиденья безалкогольную шипучку и отхлебнула пару глотков. — Я понимаю, что момент неподходящий, но ты же можешь говорить? Пока вы самого главного не начали?

Эрнандес, недолго думая, минуту назад уткнула Рыжего лицом вниз, села ему на задницу и теперь разминала его пятки и икры.

Спросить её, что ли, зачем при этом было оголять свои сиськи? Ну реально, если секса прямо сечас в машине у них не будет, зачем ей было раздеваться?

— Может он, может, — недовольно проворчала Мартинес. — Всё он может, наш застенчивый господин.

Она сидела тоже топлесс, но уже на лопатках одноклассника и изо всей дури втирала ему в виски какой-то крем, обладающий очень сильным запахом и сто процентов являющийся инструментом ароматерапии.

Кстати, интересный запах. Надо будет потом наедине поинтересоваться, это просто игрушка? Или обладает свойствами и афродизиака в том числе? А то больно ощущения интересные.

— Миру, когда ты начинаешь такие вот свои выходы из-за печки, я постоянно напрягаюсь, — глухо пожаловался Седьков, с которого именно в этот момент баскетболистка, что-то прикинув, уверенно потащила штаны полностью. — АЙ, АНА, СТОЙ! НЕТ!

— Пф-ф-ф-фааа... — японка не удержалась и один смешок всё же вырвался наружу.

— Я НЕ СМОГУ ПРИ МИРУ! — под грузом двух перемигнувшихся, не совсем трезвых и достаточно неслабых тёлок (к тому же, врубивших расширения) усилия Рыжего пропали втуне.

— Ты сейчас похож на головастика, — Хамасаки с серьёзным выражением лица подыграла родному слабому полу. — Так же беспомощно барахтаешься. Очень трогательно в своём отчаянии и бессилии.

Она уже сообразила, что девчонки скорее развлекаются, чем реально применяют силу.

— А-А-А! НЕ-Е-ЕТ! — Седьков забился на диване с удвоенной силой после того, как младшая Эскобар, чуток подумав, зачем-то вонзила свои указательные пальцы ему подмышки.

— Бл*, а ведь водитель подумает..., — Миру многозначительно обозначила паузу и расчётливо не стала оканчивать фразу.

— Наши водители ко всему привычны, неболтливы и исполнительны, — засопела Айя, успешно удерживая одноклассника в заблокированном положении.

— Я НЕ БУДУ ПРИ НЕЙ! — Рыжий продолжал вырваться. — НЕ-Е-ЕТ!

— Какой ужас. — Вообще без какой-либо интонации заметила японка и повторно отхлебнула из стекляшки с газированым соком.

— Вообще-то, это было не то, что ты подумал, — абсолютно серьёзно сообщила однокласснику Эрнандес, лёгким движением кисти забрасывая отвоёванные у него подругой штаны за спинку.

В этом месте Хамасаки, знавшая историю практически из первых уст, даже сдерживаться не стала.

Мартинес, сообразившая подоплеку несмотря на физкультуру, тоже захихикала.

— Твои труселя, если ты заметил, я не