Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

не было дела до столичных интриг. Одновременно у него шевельнулась мысль, что означенный барон, мягко говоря, зажрался. Добровольно оставить такую красивую женщину. Мда… Если бы ему досталась подобная жена, то он бы пыль с ее туфелек сдувал. Однако ремесленник трезво оценивал себя и понимал, что ему такого счастья точно уж не светит.

Алес же смотрела только на лавочника, не испытывая ничего, кроме разочарования. И с чего это она решила, что человек, посвятивший столько лет торговле, обязательно должен быть умным?

— Вы судите слишком однобоко, уважаемый Борст. — ледяным тоном произнесла девушка. — Иначе поняли бы, что вам выгоднее быть на моей стороне. Впрочем, я ошиблась, оценив вас слишком высоко. Жаль…

Она выдержала паузу, только сейчас заметив, что кожевник смотрит на нее с неприкрытым восхищением. А вот в глазах лавочника промелькнуло сомнение. Что, ожидал другой реакции на свою грубость? Думал, что получишь угрозы или ответные оскорбления? Обломись.

— В любом случае — процветания вашей лавке. Искренне желаю вам, вопреки всем усилиям моего бывшего мужа, удержаться на плаву.

После ее слов Борст заметно подрастерял свой пыл и даже попытался что-то сказать, но Алес уже повернулась к нему спиной и ушла, оставив мужчин одних. Последнее, что донеслось до нее — укоризненные слова кожевника:

— Ну ты, приятель, и осёл…

* * *

Хоть девушка и ушла с гордо поднятой головой, внутри все клокотало. И больше всего Алесия злилась вовсе не на грубость, а на саму себя.

Вот чего она ожидала, нагло вторгаясь в чужой разговор? Что ее встретят с распростертыми объятиями? Быть может, имей она больше времени, то попыталась бы действовать более дипломатично, а не вываливать все сразу в лоб.

Хотя… Если у человека уже имеется предубеждение, то легко его не побороть. А ей урок на будущее — не бросаться сгоряча исполнять любую свою идею. Иногда полезно и подумать сперва.

Алес вернулась в первый зал почти одновременно с братом. Лайон, едва переступив порог, заподозрил неладное.

— Что-то произошло? Ты вся красная.

— Н-ничего. — сквозь зубы произнесла девушка. Она и сама ощущала, как пылает ее лицо. Да и от сдерживаемых эмоций, по телу временами расползалась дрожь. Может, баронессе и повезло с внешностью, но совершенно не повезло с нервной системой.

— Тебе нехорошо?

— Я больше не в силах выносить эту вонь и хочу домой.

Можно было подумать, это Лайон ее сюда затащил. Однако парень нисколько не обиделся. Напротив, даже воодушевился, почувствовав близость свободы. Придерживая сестру за талию, он довольно быстро довел ее до кареты, успев сказать что-то про выбранную кожу, и что ту доставят на днях.

Алесия кивала, почти не вслушиваясь в слова. Все ее усилия уходили на то, чтобы успокоиться. Хотя казалось бы, ну отказал ей лавочник в сотрудничестве — только и всего. Вон, местные швеи тоже нелюбезно ее встретили, и потребовалось всего пять минут, чтобы выбросить их из головы.

Прощаясь с ними, Иогас едва ковриком не стелился, благодаря за оказанную честь и обещая доставить все в срок. Наконец, дверца кареты закрылась и они двинулись в путь.

Алес коротко шмыгнула носом и разревелась, не в силах совладать с собой. Без всяких завываний, просто дурацкие слезы так и катились из глаз. Совершенно растерявшись, Лайон зашарил по карманам в поисках платка. Увы… Тот остался на столе в мастерской.

— Ну-ну… — парень сжал ее руку. — Не плачь…

Угу. Не плачь. Можно подумать, кто-то успокаивался от этих слов. Наоборот. Слезы хлынули с новой силой. Уткнувшись брату в плечо, Алесия судорожно всхлипнула. Лайон неуверенно погладил ее по спине, не зная, что и думать. Единственное, он понимал, от расспросов пока толка не будет.

Алес успокоилась где-то через треть пути. Будто кто-то выключил кран со слезами. В голове удивительным образом прояснилось, а на душе стало очень легко. За неимением платка, она вытерла лицо подушкой из кареты и в каком-то недоумении уставилась на нее.

Мда… Переоценила эмоциональную стабильность этого тельца. Как там говорила Агнета — баронесса часто плакала? Пожалуй, стоило это учесть. А то зарядку и физнагрузки себе обеспечила, совершенно забыв про моральную составляющую.

А нервы-то тоже местные, хотя жаль, что ее родные, встроенные, так сказать от природы, не переместились с ней. Ромашковый чай что ли попить? Позволять себе плакать иногда?

Лайон кашлянул, напоминая о себе. Правда вопросов больше не задавал. У Алесии шевельнулась совесть. Сперва кожевенный цех, потом ее внезапные слезы. День у братца выдался непростой. Пожалуй, надо в ближайшие пару недель пощадить его нервы и держаться паинькой.

— Все хорошо, — произнесла она спокойно. — Просто… Просто представила, сколько ради этих шкур было убито коз и коров, и мне стало их так жалко…

На лице у молодого графа появилось столь непередаваемое выражение, что девушка невольно хихикнула. Проплакавшись, она чувствовала себя как природа, после дождя. Можно было бы сказать и правду, но вдруг брат решит разобраться с лавочником? Ни к чему. Карис и без помощников того утопит. После того, как выжмет досуха.

— И знаешь что?

Лайон напрягся. Он уже решительно не знал, чего ожидать от сестры.

— Я совершенно забыла, что у моего бывшего супруга в столице есть лавки. Как думаешь, можно ли убедить Иогаса, не продавать туда вещи, которые придумаю я?

— Я с ним поговорю. — парень вновь переместился на противоположное сидение, как того требовали правила. — Речь, как понимаю, идет про рюкзак? Как тебе вообще это в голову пришло?

— Ну… Мне показалось, что он был бы удобен. Оставляет руки свободными, не намокает в воде. А для поездок — чемодан…

Граф оказался даже более благодарным слушателем, чем Иогас. Слушал внимательно, уточнял детали. Некоторые моменты даже переспрашивал пару раз. Ему было интересно. Да… Только Алес не могла знать, что брат преследовал и свою цель. Он старался увлечь ее разговором, чтобы сестра окончательно выбросила из головы несчастных коров. Потому что еще одних ее рыданий он просто не перенесет.

Карета неожиданно затормозила.

— Мы так быстро добрались? — искренне удивилась Алесия.

— Думаю, кучер просто решил кого-то пропустить.

Наверное, так оно и было. Отодвинув шторку, девушка выглянула в окно. Солома, навоз, богатый особняк — вот он, шик столицы. На крыльце показалась дама в модном платье, кокетливо демонстрирующим грудь. Но ее кавалер проявлял удивительную выдержку, глядя не в вырез, а на лицо своей спутницы.

Алес вздохнула. У