Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

колдунья получила нового хозяина. Сейчас король Демар захватывает все новые земли –  и угрожает уже и странам договора. Он и его ведьма становятся угрозой для всего мира. Академия не может остаться в стороне.

– Немыслимо!

– Невозможно!

Маги заговорили, кажется, все одновременно. Остальные члены ученого совета растерянно переглядывались, не понимая, что так взволновало их коллег.

А вот Ратмир хорошо понимал все.

Когда-то в мире существовали не только целители, артефакторы, бытовики и прочие маги мирных направлений. Практиковались в далеком прошлом и боевая магия, и магия внушения, и даже некромантия.

Правда, стоит отметить, что никто не стремился стать боевым магом. Чародейский дар всегда накладывал отпечаток на личность своего носителя. Люди, рождавшиеся с ним, отличались неуемной тягой к познанию. И чем сильнее был дар, тем это становилось заметнее. Сильный маг –  всегда увлеченный исследователь, ученый, изобретатель.

Порой в своей жажде знаний они переходили границы, и страдали невинные люди. В некоторых странах это приводило к тому, что из-за одного безумного ученого люди начинали бояться колдовства –  и устраивали самые настоящие охоты на ведьм, уничтожая и ни в чем не повинных мирных знахарей.

А еще чародеи нередко становились жертвами амбиций правителей, которые связывали их клятвами или шантажировали благополучием близких. Правителям было выгодно иметь на службе боевых магов.

Увы или к счастью, ни один чародей не всесилен. Его тоже можно убить во сне или когда он ослаблен. И у каждого есть те, кем он дорожит.

В конце концов лет четыреста назад сильнейшие колдуны земли собрались на общий совет –  и приняли решение, что вся вредительствующая магия должна быть уничтожена. Чтоб и соблазна не было. Чтобы однажды не оказались уничтожены все чародеи земли. Тогда-то и была основана Академия при Городе-у-Моря –  маленькое государство в государстве. Именно с магов она и началась.

Четыреста лет все книги, содержащие боевые и иные вредительские заклинания, зелья и прочие опасные знания, планомерно уничтожались. Четыреста лет все чародеи, желавшие учиться –  а не желать этого они не могли по своей натуре –  давали клятву не причинять вреда. Клятва была призвана защитить простых людей от магов –  но и магов от людей. Больше никто не убивал чародеев из страха перед ними. И ни один властитель не мог заставить мага убивать.

Вот разве что у студентов клятва еще не была закреплена магически. Но… никому и в голову бы не пришло, что человек, наделенный чародейским даром, может добровольно уйти, не получив диплома –  а значит, и не дав истинную клятву. Такие случаи, как у Ратмира, происходили крайне редко. Бывали недоучки вроде Наины –  кто по семейным или еще каким обстоятельствам был вынужден оставить академию. Но ни у кого и сомнений не возникало, что при первой возможности она вернется к учебе. Любой, у кого есть дар, захочет пользоваться им открыто, работать по специальности, а если доведется сделать открытие, объявить о нем всего миру. И все это невозможно без диплома и клятвы.

Ратмир –  как бельмо на глазу для каждого здесь. Свидетельство несовершенства такого, казалось, правильного закона.

Но если где-то живет древняя ведьма, сохранившая все запретные знания… то угрожает она и впрямь всем. И магам –  прежде всего.

И чего-то, кажется, всерьез не продумали великие колдуны прошлого с этой клятвой. Ведь если ты сложил оружие, а твой противник –  нет, то ты уже проиграл…

Шум с трибуны магов достиг апогея, и различить в нем отдельные голоса было уже практически невозможно.

– Коллеги, прошу тишины! –  ректору пришлось повторить это несколько раз. Даже магически усиленный, его дребезжащий голос не перекрывал общего гула. –  Вопрос поднят на голосование академического совета. Кто за то, чтобы предоставить Тридевятому царству помощь магов академии?

Гул стих. Ученые мужи и дамы переглядывались. И… оставались неподвижны. Впрочем, с трибуны магов все-таки поднялась вверх одна рука –  магистра Артемиуса. Спасибо, учитель… Следом взметнулись еще несколько рук от магов, а затем –  и с других трибун. Неожиданностью для Ратмира стала поднятая рука законницы в болотной хламиде. Раз, два, три… девять человек. Девять –  из нескольких десятков.

Молодой колдун прикрыл глаза. Не поверили. Не могут поверить. Он и сам бы с удовольствием не верил, если бы не провел столько времени в Тридесятом.

Все ли он сделал, что мог?

– Что ж, юноша, –  ректор с деланным сожалением развел руками. –  Вы можете доложить правительнице, что мы отнеслись к ее просьбе со всем вниманием, однако мнение ученого совета…

Дальше посланец из Тридевятого царства уже почти не слушал. Вежливые заверения в неизменной дружбе и сотрудничестве ничего не значили.

*

Ратмир шел по узкой аллее академического сквера –  мимо знакомого фонтана, белых зданий с колоннами, мимо озабоченно снующих в разных направлениях студентов в одинаковых мантиях. Наверное, стоило обернуться и улетать сразу, едва сойдя со ступеней главного здания. Глупо поддаваться горьким воспоминаниям.

– За вами сложно угнаться, юноша! –  этот голос он узнал бы из тысячи. И только этот голос мог заставить Ратмира, давным-давно взрослого воина, обернуться, будто ужаленному. И почувствовать себя действительно юношей –  студентом, жаждущим заслужить одобрение учителя.

– Магистр Артемиус?!

– Я поговорю со старшекурсниками-целителями. Неофициально. Если среди них найдутся добровольцы…

Безумная радость вспыхнула в груди жарким пламенем. И одновременно –  горький ком застрял в горле. Так хотелось бы поговорить, оправдаться… впрочем, не время.

Студенты не поверили бы Ратмиру-изгнаннику, но не магистру Артемиусу. Найдутся ли добровольцы?! Когда это студенты отказывались от приключений! И когда это юные целители отказывались от обширной практики…

– Это больше, чем я мог рассчитывать, –  слова наконец удалось вытолкнуть из горла. И Ратмир низко –  в пояс, как королю или правителю –  поклонился. –  Спасибо, учитель.

Глава девятая, в которой царевна разочаровывается в любви

Проснулась Алька от ощущения, что кто-то пристально ее разглядывает. А еще –  от того, что на нее будто грудная жаба навалилась. Веки разлепить было не так-то просто –  и до света-то далеко, небось еще и богатыри не вставали!

Увы, крестьяне встают вовсе ни свет ни заря. А крестьянские дети –  и того раньше.

Хозяева уступили гостье собственную постель –  за занавеской в сенях. Кровать неширокая –  и как только муж с женой тут вдвоем помещались? –  зато высокая, да спинки у нее с резными шишечками. И перина мягкая. Вот только локоть в стену упирается. Стена бревенчатая, пахучая.

Сейчас краешек занавески был отдернут, а из-за нее выглядывали две любопытные мордашки.

Роль грудной жабы,