"Фантастика 2026-181. Компиляция. Книги 1-28 - Маргарита Блинова

входило в их обязанности. А во-вторых, Лир рассуждал так, что если он будет давать имена только у себя в голове, то никто его на этом не поймает. Для него же это была такая отдушина, маленькое развлечение, игра. Он и людям давал прозвища, и потом тихо веселился, выслушивая приказы или нагоняи и видя над человеком табличку вроде «Зануда», «Грязнуля» или «Полные штаны».

Брассе он дал имя, когда её впервые увидел. Высокая, на полголовы выше его самого, гибкая и быстрая Цитронка поразила воображение Лайма с первого взгляда. Он и вообще-то женщин не так много повидал: в организации их работали единицы, и Лаймов они обходили стороной во избежание репутационных потерь. А уж таких сногсшибательных, как Брасса, не доводилось встречать не только ему, но и никому из людей, занятых на этой базе.

– Ишь ты, Цитронка-девочка, – покачал головой майор, когда Брассу представили всем ответственным лицам. Она стояла, ледяная и неприступная, с неестественно белым лицом и равнодушным взглядом миндалевидных глаз. Блестящие чёрные волосы совершенно прямым полотном спускались до осиной талии. Чёрные доспехи с логотипом организации сверкали острыми гранями, а на обоих бёдрах ждало своего часа заткнутое за ремни стреляющее оружие. Лир в оружии вовсе не разбирался, но от этого образа у него внутри что-то ёкнуло, затрепетало и свилось в смерч, так что он едва не выдал себя, подсматривая из подсобки.

– Да вот, удалось урвать с рук лимитированную модель, – похвастался зам по материально-техническому обеспечению. – Починили немного, теперь как новенькая! А толку от неё намного больше, чем от новых.

На этом Лиру пришлось покинуть свой наблюдательный пункт и пойти выполнять приказ ефрейтора, но загадочная Цитронка в броне навсегда захватила его мысли.

Сама Брасса за всё время, что они проработали бок о бок, удостоила его разве что пары равнодушных взглядов, но Лир и не надеялся на большее. Всё же он только тупенький Лайм, которого даже из здания базы не выпускают. А она летает с людьми куда-то на задания, носит оружие и может одним ударом кулака пробить несущую стену. А один раз она полковника принесла – на руках, пешком, за сто километров.

Лиру было достаточно просто знать, что она существует. Просто видеть её изредка, любоваться её сверхчеловеческой красотой, слышать её чёткий и ясный голос. Он мечтал, что когда-нибудь его пошлют убирать место её хранения или чистить её доспех…

Но вместо этого теперь он смотрел через мутное оконце, как остатки Брассы вывозят на тележке на свалку. Потому что она сломалась сильнее, чем было рентабельно чинить. И то, что она – редкая и успешная модель, не спасло её от утилизации.

Лир сполз с окна и прижался лбом к холодной стене. Тридцать лет он обслуживал этих людей. Терпел всё, что они с ним делали. Ни разу не заспорил, не возмутился, не нарушил приказа без веской причины. Его аура человеческого контроля почти не имела к нему претензий, он научился с ней дружить. Но это… Это он стерпеть не мог.

Он не сможет продолжить тупо пахать на базе, пока не рассыплется на отдельные заклинания, зная, что Брассу просто выбросили, как металлолом. С него довольно.

***

Лир сказал это себе так грозно и многообещающе, как будто и правда мог что-то сделать. Пойти избить майора, украсть оружие, взорвать базу… Но он ничего не мог. Даже отлынивать от мытья пола аура ЧК больше не позволяла.

Единственное, что было ему под силу – это присоединиться к Брассе на свалке. Причём попадёт он туда не своими ногами. Лир не знал, что происходит со Свити после смерти. И что вообще считать смертью в их случае? Что если Брасса так и будет лежать на свалке – в сознании, всё понимая и не в силах пошевелиться? По крайней мере, пока не разрушится вычислительный артефакт. Или и он не критичен?

Нет, скорее всего, сознание отключится только если пострадает центральный артефакт. И, возможно, он у неё уже разбит. Хотя Лир слышал, что его очень трудно уничтожить.

Но если она лежит там и мучается, то он обязан так или иначе добраться до неё. Даже по кускам. Он хотя бы сможет скрасить ей последние – часы? Дни? На сколько хватит магии в центральном артефакте?

А заодно, хоть и мелко, но подгадит руководству. Лаймов на базе было не так уж много, бюджет на их закупку в этом году уже выбран, перераспределение прошло, и все загружены на круглые сутки. А это значит, что когда они лишатся Лира, людям самим придётся мыть свои проклятые липкие полы. Тем более, что с тридцатилетним стажем он умел выполнять работу так быстро и качественно, как не всякий Лайм, не говоря уж о человеках.

Аура ЧК снова одёрнула его и напомнила о швабре. Лир сжал зубы и продолжил мыть, но мысленно продолжал планировать свою последнюю диверсию.

Ему нужно было сломаться так капитально, чтобы штатный артефактор не стал связываться. Но при этом так, чтобы остаться в сознании, ведь он надеялся хотя бы напоследок развлечь Брассу беседой, переключить её внимание с боли и разочарования на что-то другое.

Итак, терять конечности бессмысленно – артефактор их приделает на место без проблем, в крайнем случае закажет новые, благо организация закупается в Цитрусе оптом. Ломать ауры тоже смысла нет, они у артефактора все есть в виде пакетов, и ему ничего не стоит нанести их заново.

Если испортить вычислительный артефакт, Лир не сможет думать и говорить, а если центральный – просто отключится. Но по опыту своих ремонтов Лир знал, что центральный артефакт не так прост, у него несколько слоёв. Например, при повреждении верхнего вытекала эктоплазма. С ним такое случалось несколько раз, и всякий раз он отключался на время, но потом приходил в себя, даже если артефактор ничего не делал. Однако эктоплазма сама не восстанавливалась, пока он не выпивал что-то сладкое.

Лир домыл второй этаж и принялся за лестницу. Сегодня ему нужно было ещё обработать столовую и мастерскую. И у него постепенно рождался план.

В столовой на столах стояли подставки с салфетками, солонкой, перечницей и сахарницей. Сахар на базу привозили всякий разный, когда россыпью, когда прессованный, а иногда, как в этот раз, – в виде больших желтоватых кристаллов. Неловко развернувшись, Лир смахнул рукояткой швабры одну подставку, и кристаллы раскатились по полу. Аура ЧК, конечно, ему наподдала, но несильно, зато теперь Лир мог делать с сахаром что угодно.

Завернув несколько кусков в салфетки, он аккуратно