15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский

А еще перед этим встретить мать Панова. Потому что ну совсем не по-сыновнему получится, если она с Федей будет в метро ехать.

Дурдом возле Курского вокзала не прекращался никогда. Похоже, в этом месте самое средоточие процесса. Толпы у касс, натуральный табор в залах ожидания и на перронах, дембеля, цыгане и просто пьяные — всё это создает атмосферу уникального места. Впрочем, на Комсомольской площади у трех вокзалов, наверное, то же самое.

Припарковаться получилось не очень близко, пошел пешком. Праздник, да. Все усиленно бросились куда-то ехать. Нет бы дома сидели, телевизор смотрели. А так — пассажиры, грузчики, железнодорожники. Бесят просто. А тут еще перепутали перроны, и поезд пришел не на ту платформу.

Короче, я нервничал. Вот сколько раз говорил себе, что это совсем чужая мне женщина, нет у меня перед ней никаких обязательств и всё остальное. И вот сейчас я снова чувствую вину. Да, я ничего с ее сыном не сделал. Но ведь он пропал! Нет его — даже кусочка памяти не осталось. Так что буду тащить этот крест. В конце концов язык не отсохнет позвонить раз в неделю и поговорить о каких-то мелочах. И пусть она со своим Федей будет счастлива.

Аня, конечно, молодец. Встретила будущую свекровь на высшем уровне. Лучше и не придумать. Как будто тысячу раз виделись уже — вот вам тапочки, а там ванная, поможете мне с завтраком? Короче, пока мы с Федей сидели и пялились в спасительный экран телевизора, Аня Панову-старшую всячески охмуряла. Судя по довольным женским улыбкам, вполне успешно. Хотя кто ж их разберет? Они вот с таким благостным выражением лица и стрихнин тебе в суп подсыпать будут. Или твоим врагам, это уж как повезет.

— Еврейка? — внезапно поинтересовался Федя.

— С какой целью интересуетесь? — я решил не ввязываться в возможный спор. Но не тут-то было.

— Ты смотри, Андрей, нация такая, гнилая. Своим там, хоть обрежься на двадцать сантиметров, — не станешь.

— Что это за разговор? — возмутился я. — Может, Протоколы сионских мудрецов еще почитаем вслух?

— Я тебе дело говорю! Ты слушай старших. Я пожил, посмотрел это племя кочевое…

— Это не дело, туфта полная. Можете взять БСЭ и поинтересоваться, сколько евреев получило звезду Героя, защищая Союз.

— И где сейчас эти герои? — фыркнул Федя. — Валят в свой Израиль, к ОВИРу подойти нельзя — очередь за полквартала!

— А вы не задумывались, почему валят отсюда, а не сюда? Да и куда едут? В воюющую страну! Знаете, что там всех молодых первым делом заставляют?

— Есть мацу?

— Тьфу! Служить в армии! Причем и парней, и девок.

— Точно?

— Точно!

Федя крепко так задумался. Тема армии ему была близка, и похоже, в таком ключе он Израиль не рассматривал.

Воспользовавшись паузой, я перевел разговор на бытовые темы. Как здоровье, что делает… Из военкомата мужу матери пришлось уйти — после избиения мучили головные боли. Теперь с какими-то пацанами занимается. Патриотический клуб «Витязь». Собираются летом раскопки проводить, погибших искать.

Семейный прием пищи, к моему удивлению, проходил безо всяких проблем, гладко и чинно. Федя оценил стряпню Ани, матери подруга так и вовсе понравилась — улыбалась ей искренне и часто.

А я сидел и думал о своем. После того, неожиданного даже для меня, предложения Аня на эту тему не говорила. Ждала чего-то? Не знаю. Но для себя я всё решил. Понял — она лучшее, что может быть в этой жизни. Мой приз. Покруче вожделенной Нобелевки. С ней просто больше ничего не хотелось.

— Мы сегодня вечером к Аниным родителям идем, — сказал я. — Может, позвонить, предупредить, что и мои тоже будут?

— Так уже, пока ты ездил, обо всем договорились, — сказала Аня. И это предусмотрела, надо же!

— Замечательно. Слушай, мне придется отъехать ненадолго, скоро вернусь.

И ведь даже ничего не спросила!

* * *

На помолвку советские люди ничего серьезного не дарят. Не насмотрелись еще кино, и помолвочные кольца не в моде. Да большинство населения такие веяния вряд ли воспримут — другие проблемы. Тут, оказывается, есть целый бизнес на специальных талонах из загса. Хитроумные молодые люди идут, подают заявление о желании создать семью, получают бумагу, по которой они могут закупить продукты, алкоголь, кое-какую одежду и кольца. А потом они говорят, что передумали. Но дефициты куплены. И пара идет подавать заявление в другой загс. И повторяют аферу. Блин, представляете, ради того, чтобы купить обычные обручальные кольца и какую-то хрень, приходится идти на всяческие ухищрения.

А я захотел красоты. Вот чтобы как в кино. Не знаю даже почему. Никогда не тянуло меня на вот эти внешние проявления чувств. И женились мы просто в моей прошлой жизни — зашли в загс с друзьями после работы, расписались. Вот и вся свадьба.

Мне срочно надо было купить это кольцо. Вот прямо зудело. Но… Быстрые поиски в ювелирных магазинах показали, что выбор в них, мягко говоря, невелик. Какой же дебил я был в Цюрихе! Ведь всё было: и деньги, и возможность. Голова только не включилась ни разу. Потому что свечной заводик купил, а в ювелирный магазин зайти ума не хватило. Хотя рекламный лозунг про лучших друзей девушек я в витрине видел.

Что теперь жалеть? Есть у меня одна знакомая, которая в ювелирке понимает на самом высоком уровне. Но к ней обращаться не стоит. Ибо пасут ее не по-детски, а после истории с Буряце — и того сильнее. Да и стрёмно мне у нее просить что-то — в один миг узнают и те, кому положено, и кому наоборот. Я даже представил себе: звоню я такой, Галя прямо радуется одному моему существованию, говорит, давай, Андрюша, подъезжай к Кутузовскому. И на глазах у хлопчиков из «девятки» садится ко мне в машину, узнает, что я решил жениться, вспоминает историю с Кио, пускает обильную алкогольную слезу и бежит домой, чтобы вытащить из-под подушки что-нибудь с рубином. Или изумрудом. Выносит и говорит: «На, дорогой мой человек, это мой подарок вам на свадьбу». А на следующий день меня вызывают в первый отдел и устраивают акт незапланированной любви.

А так всё хорошо складывалось в мечтах! Останусь без работы, пойду сценаристом, сериалы писать. «Любовь в Кремле». Или «Смерть под Спасской башней». Буду иметь успех. Наверное.

Звонок другу всё же совершить придется, иначе для чего я уезжал из дома? Юрий Геннадьевич оказался на месте. Как всегда, впрочем. Когда бы я ни звонил ему, всегда брал трубку. Я даже начал