Фантастика 2026-194 - Мария Геррер

— Да, вашбродь.

— Отлично. Теперь отыщи Грамотея, пусть он тебе найдет дом, и лучше бы с какой-нибудь симпатичной вдовой, да? Ну, иди, устраивайся.

Дело о пропавшей деревне. Часть 3

Новоявленного жителя Подрачки определили на постой к нестарой еще вдове с двумя детьми. Дом у нее был просторный, ухоженный, все полы закрыты ткаными половиками, стены завешаны вышивками. Лежанка у печи широкая, с одеялами, на нее вдова и детей укладывала, и сама там спала. А для гостя она определила дальний от печи угол: бросила на широкую лавку соломенный тюфяк, стеганое одеяло и овчину.

— А что ж ты одна с дитями живешь? Ни мужа, ни свёкров, ни родителей?

— Были свёкры да все вышли, — резко ответила бабёнка. — Как барин новый пришел, так и…

Махнула рукой, промокнула глаза кончиком платка.

— Откель ж он взялся, окаянный? — гневно бормотала она себе под нос, вымешивая серое тесто. — Муж помер, сынок старший за ним ушел. Хоть в петлю лезь! И полезла б, коли не свёкр, позвал к себе в дом. И сестру мою приютил. Мать с отцом-то померли прошлым летом. А тут барин. Ба-а-арин! Свалился как снег на голову. Чего стоишь, глазами зыркаешь? Поди воды свиньям налей! — прикрикнула она.

Марчук уже хотел подхватиться, но мальчишка лет восьми, тощий и загорелый дочерна, выскочил за порог и загремел ведрами в сенях.

— Сначала свёкров убили по его слову. А к чему? Тятенька еще крепок был, сам весной поле вспахал, и свекровушка моя тоже не хворала, день-деньской крутилась по хозяйству, скотину обихаживала, а скотины-то полон двор. Как я со всем управлюсь? Щеглы мои малы ещё. В это лето я еще как-нибудь, а дальше? Хоть ноги протягивай да помирай.

Аверию стало не по себе. Не привык он выслушивать бабьи жалобы.

— Не стара ты, еще замуж выйдешь. Вон и приданое у тебя богатое.

— Приданое… Сестру мою барин к себе в девки взял, — вдова с силой швырнула тесто об стол, приподняла и снова бухнула. — Ее тоже в жены захотят? А коли и возьмут, так ведь бить муж станет, что не девкой досталась. Кто за нее вступится? Ни отца, ни брата, ни шурина… А придется идти. Сам-то возьмешь меня? Недаром ведь барин тебя сюда прислал! Или так думаешь брать?

Хлоп! Тесто ударялось о стол с мерзким звуком, будто с силой шлепали по голому телу. Марчук решил пройтись по деревне, причем не торопясь, основательно, примерно до ночи.

Во двор как раз входил сынишка вдовы, с трудом волоча тяжелые ведра. Аверий перехватил его ношу, кивком спросил, куда тащить, мальчишка радостно отвел его к загону со свиньями, указал на поилку. Орденец вылил воду, вернул ведра и спросил, есть ли что интересное в Подрачке.

— А то, — отозвался мальчик. — Хошь, баринских девок покажу? Он их в стыдное обряжает, обхохочешься! Коленки торчат, плечи голые и волосы распущенные, будто они еще под стол пешком ходят.

— Девки — это смешно, — покивал Аверий. — А еще что?

Мальчик задумался, почесал грязной пяткой лодыжку, с всхлипом втянул сопли.

— А хошь к жарнику сходить? Тама теперича тать сидит. Или целый убивец! А голову тама видал? Она рот раззявила, а зубов нет. Выбили все! У меня один есть. Хошь, покажу? Токма это мой, не отдам. Сменять могу. Хошь?

Марчук заверил мальчика, что голову видел, зубов ему чужих не надо, а вот жарник с убийцей — это и впрямь интересно.

— Меня Крутик звать, а тебя? Ты теперича с матерью жить будешь? Как муж или просто? А дерешься больно? А по пьяни?

Сразу видно, что мальчик весь в мать пошел, такой же разговорчивый и бесхитростный. Что на уме, то и на языке. Марчук и Карницкого-то недолюбливал из-за излишней болтливости, а вон, гляди-ка, и поболтливее есть.

С этой мыслью Аверий приостановился. Точно, Карницкий. Он ведь на опушке сидит, темноты ждет. А зачем? Потому что Орден направил их сюда. Иномирец захватил деревню и людей не выпускает. Барин — иномирец!

— Ты чё? Айда! Там ща Голята стоит, он добрый, пустит. А потом, мож, кого позлее пошлют, — Крутик схватил Марчука за рукав и потянул за собой.

Когда же чужак успел голову задурить? И ведь Аверий всё помнил: и как сюда с Карницким шёл, и как с дровосеком говорил, и как барина-иномирца увидел. А после беседы с чужаком будто память отшибло, но чудно́: помнить-то Марчук всё помнил, только неважным оно казалось. Ну было и было, давно быльем поросло.

А сейчас вот она, правда! Деревня Подрачка отныне родная для Марчука, и слово барина тут главное. Внутри словно теплый комочек шерсти появился, лежит и греет душу, ведь для Аверия уже давно нет ничего родного и близкого. С того самого дня, как в его родной поселок пришли попаданцы в тусклых черных доспехах. Как они поднимали