"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

Девушка отсчитала ему деньги, вернула документы и выдала книжку. На прощанье она сказала ему, что просто счастлива будет видеть его в этом отделении банка, когда определится.

Дитрих поймал таксомотор и велел ехать в гостиницу. Пусть и располагалась она не в центре — в центре почти всё разбомбили — не на метро же ехать офицеру при деньгах в отель. Немножечко из плена, но это уже детали.

Встретили его без особого восторга, портье за стойкой сразу потребовал справку из министериума обороны. Дитрих предъявил документ, и однокомнатный номер с отдельной ванной нашёлся, но сдаются комнаты только от трёх суток. Портье предупредил, что горячая вода подаётся с двадцати двух до двадцати трёх. Про электричество уже слагаются легенды.

Готовить пищу в номере нельзя, за это штраф десять тысяч марок. В ресторан свою еду и напитки проносить нельзя, за такое выселяют без разговоров в любое время суток и без возвращения денег.

Дитрих заплатил три тысячи марок за три дня, поражаясь, как выросли за войну цены, и откуда взялись эти странные правила. Неужели кто-то серьёзно что-то жарит в номере и прётся с ним в ресторан⁈

Он взял ключ, поднялся на два этажа и посмотрел комнату. Имелось окно со шторами, стояли широкая кровать, бельевой шкаф, стол на тумбах и стул. Зашла коридорная, принесла постельное бельё.

В Германии просят прислугу застелить постель только ленивые русские при деньгах, а Дитрих даже в мундире немецкого офицера — коридорная сразу вышла.

Дитрих постелил бельё сам. Вдёргивая пододеяльник, думал, что и с нательным бельём срочно нужно что-то делать. Но это может подождать до завтра, дня три всего носит, ещё не должно сильно провоняться.

Надо оставить трусы и майку как сувенир из Гардарики. Дитрих в плену носил и робу русских заключённых, мундир и сапоги вернули лишь за день перед освобождением и Дитрих вещи стирал, штопал, гладил и начищал.

Следуя программе, он спустился в гостиничный ресторан. К его удивлению свободных столиков не оказалось, и мэтр проводил Дитриха к компании военных, они, по его мнению, и не такое на войне повидали.

Дитрих ещё больше поразился, узнав в бравых солдатах знакомых по русскому плену! Они тоже его сразу узнали, такой уж у него облик. Человек, даже однажды его увидев, долго привыкал к мысли, что вот такое бывает на свете.

С этими парнями Дитрих часто пересекался по производственным вопросам. Мужикам повезло ещё на гражданке получить профессии, и в плену они усердно трудились — русские просто так никому денег не платили.

И так они в рабочие вопросы были все погружены, что только в берлинском ресторане узнали, что Дитрих офицер, аж целый гауптман. Сами парни успели получить максимум звания сержантов, а двое и вовсе были рядовыми.

Само собой немецкий военный снобизм никуда не делся, но, когда речь заходит о деньгах, немцы становятся демократами. Владельцы отелей не делали разницы в обращении с нижними чинами и офицерским составом.

Тем более не страдал снобизмом Дитрих, он в своё время добивался звания исключительно ради прибавки к жалованию. А парням явно польстило, что с ними за столом сидит настоящий офицер, пусть и необычного облика.

В Германии даже солдаты не угощают офицеров, каждый платит за себя. Дитрих спросил у подошедшей официантки тушёную картошку с кроликом, салат и шнапсу.

Парни делились впечатлениями. Их бы никогда не пустили в гостиницу, но, оказывается, они вернулись из плена богатыми людьми. Все побывали в министериуме обороны, и там их сюда направили ждать официальных ответов.

Ничего хорошего от родного министериума мужики не ждут, получат они повестки и поедут воевать с англосаксами, но тут уже ничего не поделать — так или иначе с Британией и Америками нужно что-то решать. Никто не виноват, что те по-хорошему не понимают.

Так, пока мужики ждут ответов, надо хоть немного пожить по-человечески. Дитрих поел и как следует выпил, а ребята на площадке для танцев сумели познакомиться с какими-то барышнями.

Понятно, Дитрих танцевать не ходил, мужики любезно договаривались за него. Одна девушка решилась за тройную плату, всего-то полторы тысячи марок, и подсела к парню. Сидели до десяти и поднялись в номера.

Мытьё под душем входило в обязательную программу, а о ванне в еле тёплой воде и мысли не возникло. Светили газовым фонарём. Девушка свет потушила, разделась и улеглась рядом с Дитрихом. Тот, представляя на её месте Мари, обнял и приступил…

Почти так же прошли два дня и на третий Дитриху на ресепшене гостиницы под роспись вручили официальный пакет из министериума обороны. Он поднялся к себе в номер и открыл пакет. Его снова призывают в ряды и уже назначили переводчиком в Хофен. Ему сообщили, что его жена Мари Шепард живёт по такому-то адресу, её он может взять на место службы.

Нужно зайти в представительство министериума и написать заявление, так как Хофен город закрытый, и приехать туда могут только местные жители, служащие в официальных командировках, члены их семей или их родственники по письменному приглашению.

Для решения всех вопросов Дитриху отвели двое суток, он должен прибыть к месту службы на третий день от получения повестки. Не теряя времени, он заказал таксомотор и отправился к своей Мари.

* * *

Шарлота и Мари добрались до загородного дома. Нужно отдать немцам должное — домик простоял необитаемый более года, и его ни разу не грабили. Ключ так и дожидался хозяйку под ковриком. Даже никто не попытался там поселиться, хотя тут описываются другие времена, и вообще мир магии.

Девушки объединёнными силами стёрли пылюку, отмыли, сменили шторы и постельное бельё. Вместе прошлись по окрестным магазинам, приготовили ужин да легли спать.

Утром только позавтракали, пили кофе, и к ним нанёс визит некий херр. Он сказал, что зовут его херр Пруст и он представляет службу охраны важных объектов или разведку по-простому.

Херр сказал Шарлоте, что ей не случайно позволили на следствии свалить ограбления на бедного Ганса, и компетентные органы хорошо знают, с кого следует спрашивать украденные деньги.

Просто пострадавшие редкие сволочи, у них нет наследников, а государственным чиновникам тем более не охота затрудняться, дабы подвести бедную девушку под конфискацию.

Однако те же чиновники, получив прямой приказ, вытряхнут из Шарлоты последний пфенинг в пользу государства. Вот чтоб они такой приказ и впредь не