Изгой - Александр Олегович Анин

***

Пульса у Серёги уже не было, и это было крайне хреново. Ещё более хреново было то, что из лагеря экспедиции не послали подмогу, впрочем, всё встало на свои места, когда он вытащил тело товарища на поверхность. Здесь была ночь, кругом лежал снег, и в небе светился большой круглый диск луны. Всё бы ничего, но это было чужая луна.

***

Тихо выматерившись, Никита несколько минут не мог оторвать глаз от вида звёздного неба. Глаза привычно находили знакомые созвездия, но луна была чужой, и это вызывало когнитивный диссонанс. Впрочем…

В ступоре он находился недолго, всё ж благодаря обилию прочитанных фантастических книг его сознание было хоть как-то готово к такому повороту событий, только это всё в корне перечёркивало проделанную им работу. Серёгу нужно было хоронить, а для этого тело лучше унести обратно в недра горы, да и с медведя шкуру снять было бы нелишним. Тут зима, а у него куртка — демисезонка на тонком, хоть и тёплом, флисе, да и медведь сейчас — это еда, которой у него откровенно мало.

Взяв себя в руки, Никита снова взвалил на себя нелёгкую ношу. Нужно было спешить, ведь заряд батарей в аккумуляторах не вечен.

***

В самые недра Серёгу спускать он не стал, удобное углубление нашлось минутах в десяти хода от поверхности, в ней и пришлось упокоить останки товарища.

***

Все рефлексии тоже пришлось отбрасывать. Ботинки, куртка, брючный ремень и другие полезные вещи Серёги он не стал хоронить вместе с ним. Серёге уже всё равно, а ему нужно было как-то выживать, а то, что он вернётся в тёплое лето 2025-го, он откровенно сомневался.

Засыпав тело напарника каменной крошкой, он поднялся на поверхность и к туше медведя вернулся уже с большой вязанкой хвороста. Заряд батарей в фонарях можно было сэкономить разведя огонь, а с огнём однозначно теплей, светлей, и над углями можно было мясца зажарить. Консерв всё равно откровенно мало, вот пусть и полежат.

***

Разделка зверя превратилась в многочасовой ад. Мясо особо девать было некуда, приходилось бегать на поверхность и закапывать его в снег, и снова набирать ветви на дрова.

То, что на запах придёт кто-то из зверей, Никита сомневался, слишком серьёзным парнем был мишка, чтоб на его территории ещё кто-то смел охотиться. Вопрос был в том, почему он не в спячке, хотя, если посмотреть на то, как он их приложил какой-то волной, явно мишка необычный. Ещё бы он почище был, так вообще цены бы его шкуре в хороший базарный день не было, а так в синем свете светодиодного фонаря вообще не разобрать. Морда-то, конечно, бурого, но…

***

Закончил он как раз на рассвете, правда, наручные часы показывали восемь двадцать вечера, но кому это интересно? Вывозился в жиру и крови он, конечно. основательно, но зола из костра и вода из бутылки помогли маленько отмыться. Теперь нужно было поесть, а заодно предстояло решить, оставаться здесь, в глубине горы, или всё же начать выходить понемногу на разведку, натаптывать тропы, пробовать ещё охотиться. Уходить от пещеры далеко было неохота, всё же внутри была надежда на чудо, а с другой стороны, если тут поздняя осень или ранняя зима, то потом его снегом завалит так, что никуда уйти уже не получится.

Голод настойчиво отодвигал лишние мысли. Угли уже практически прогорели, а качество прожаренности мяса на глаз было не оценить. Впрочем, горячее сырым не бывает, поэтому и не до конца прожаренная печень всё равно пошла на ура.

***

Проснулся Никита в полночь по привычному времени вроде как неплохо отдохнувшим.

Включив фонарь, он провёл ревизию имеющихся в наличии вещей и в целом остался доволен, ведь Серёгин рюкзак скрывал в себе хороший набор вещей. Теперь у него два «Вепря», пятьдесят шесть патронов, пара ножей, восемь консервов, из них две сгущённое молоко, две ложки, две пластиковых бутылки с остатками воды, хлебцы, галеты, катушка средней лески, нитка с иголкой, , два магниевых огнива, компас, три зажигалки, пластиковая коробочка с рыболовной мелочёвкой, немного туалетной бумаги, две аптечки, упаковка презервативов и хорошая верёвка. И это всё богатство, если не считать одежду и обувь, в основном было у Серёги.

В целом, один рюкзак можно заполнить вещами, а второй набить мясом. Оно и теплей будет, да и пока силы есть, и снег не шибко глубок, можно уйти ближе к югу по руслу ближайшей реки. Суток за трое-четверо был шанс добраться до обжитых мест, но нужны рукавички, да и на штаны можно нашить кусочки флиса от куртки.

Подумав как следует, Смолин пришёл к выводу, что ограничится тем, что сделает для рук муфту, поскольку сложные конструкции ножом не вырезать. В общем и целом должно выйти терпимо. Вот только ещё один момент. В этой шахте ломали кварц в поисках золота, и явно не из любви к искусству. Ну, а раз оно тут было востребовано, то хотя бы грамм пятьдесят — сто жёлтого металла лишними не будут. Пока фонари светят, можно будет и порыскать.

***

В шахте он застрял на четверо суток, сочетал переноску дров, швейные работы и долбёжку кварцита в поисках самородков, найденной в этой пещере киркой. Занимательная оказалась вещица, с клеймом заводчика Афанасьева, что само по себе уже говорило о многом.

Разрядив в ноль один из фонарей, Никита не стал ждать, когда у него разрядится второй, а собрал вещи и побрёл в сторону юга, в надежде, что человеческое жильё здесь не так чтоб и далеко.

***

Несмотря на приличный вес и глубокий снег, шлось относительно легко. Смолин не спешил делать выводы, но количество накопившихся странностей постепенно начинало будоражить его сознание.

Если опустить не похожую на лупоглазую голову луну, то первой из странностей было то, что разделывая тушу медведя, он не нашёл ни одной дырки в груди хищника, и что-то ему подсказывало, что косолапый был тварью магической, хотя никаких кристаллов у него в груди не было. Впрочем, от кристалла из тела поверженного медведя он бы не отказался. Но увы, ни в сердце, ни в печени его не было. Вариант с мозгами он не рассматривал, поскольку вскрыть голову мишки возможности не имел, а махать киркой лучше уж добывая реальное золото, а не для подтверждения теорий выдумщиков-фантастов.

Следующая странность была в том, что у него не просто прибавилось физических сил и выносливости, а