Золотая лихорадка. Урал. 19 век. Книга 3 - Ник Тарасов

Я подписал толстую стопку документов, не читая — доверял Степану больше, чем самому себе в юридических вопросах. Нотариус, пожилой мужчина с пенсне и с дрожащими от старости руками, поставил последнюю печать, капнул сургучом, придавил печаткой.

— Поздравляю, господин Воронов, — произнёс он официальным тоном. — Вы теперь крупный владелец золотых приисков, складов, бараков для рабочих и разного оборудования согласно описи. Да хранит вас Господь на этом нелёгком пути.

Я взял документы — тяжёлые, пахнущие свежими чернилами и сургучом. Они весили больше, чем казалось. Потому что это была не просто бумага. Это была ответственность за сотни жизней, за огромные деньги, за будущее, которое теперь зависело от моих решений.

Степан улыбался, довольный.

— Теперь вы, Андрей Петрович, крупнейший золотопромышленник в округе. Больше вас только казённые заводы да пара столичных компаний.

Я выдохнул, чувствуя, как по спине пробегает холодок — не страха, а осознания масштаба того, что я только что сделал.

— Хорошо, — сказал я, пряча документы во внутренний карман сюртука. — Теперь главное — не облажаться.

На следующий день мы выехали на первый из бывших приисков Рябова — тот, что на реке Вишере, в двадцати верстах от «Лисьего хвоста». Ехали — я, Игнат, Савельев и Архип. Взяли ещё десяток казаков на всякий случай — так как, не знали что нас ждёт.

Прииск встретил нас тишиной и запустением.

Ворота были распахнуты настежь, висели на одной петле. Частокол местами обвалился, брёвна лежали в грязи, гниющие и покрытые мхом.

Во дворе — никого. Абсолютная тишина, нарушаемая только карканьем ворон и шорохом ветра в ветвях.

— Как будто мёртвое место, — пробормотал Игнат, оглядываясь. — Как чума прошла.

Савельев спешился, подошёл к ближайшему бараку, толкнул дверь ногой. Та со скрипом отворилась. Внутри — разгром, грязь, сломанные лавки, остатки соломенных тюфяков, разбросанная одежда, пустые горшки.

Я невольно поморщился. Если мой лагерь напоминал крепость или военное поселение, то владения Рябова были похожи на гниющий нарыв.

Везде воняло нечистотами, тухлой водой и безысходностью.

Люди… Это было самое тяжёлое зрелище.

Когда мы въехали внутрь, работа на реке встала. Десятка три мужиков в лохмотьях, больше похожих на тени, чем на людей, сбились в кучу у промывочных лотков. В их глазах не было интереса — только животный страх. Они ждали нового барина. Нового кнута.

Я спешился, бросил поводья казаку. Сапоги чавкнули в жирной, перемешанной с навозом грязи.

— Кто старший? — спросил я громко, но спокойно.

Толпа зашевелилась. Вперёд вытолкнули мужика с перебитым носом и бегающими глазками. Приказчик. Одет он был получше остальных — в сапогах, хоть и грязных, и в целом армяке. В руке он судорожно сжимал ремённую плеть.

— Я… это… Ерофей я, — просипел он, кланяясь и ломая шапку. — Смотрим за порядком, ваше благородие. Всё как Гаврила Никитич велели. Добычу сдаём, лодырей наказываем…

Я посмотрел на плеть в его руке. Потом на людей. Худые, измождённые лица, следы побоев, язвы на ногах от постоянной сырости.

— Плеть брось, — сказал я тихо.

Ерофей замер, не понимая.

— Чего?..

— Плеть брось, говорю. В грязь.

Игнат шагнул вперёд, положив руку на рукоять револьвера. Ерофей побледнел, пальцы разжались, и плеть шлёпнулась в жижу.

— Ты уволен, — сказал я. — Собирай свои пожитки и уматывай отсюда. Чтобы духу твоего здесь не было. И молись, чтобы я не проверил кассу прямо сейчас, иначе пойдёшь под суд вслед за своим хозяином.

Приказчик сглотнул, попятился, потом развернулся и, спотыкаясь, побежал к землянке, где, видимо, была контора.

— Савельев, поручи своим, чтоб проследили, чтоб лишнего с собой не прихватил.

Я повернулся к рабочим. Они смотрели на меня с недоверием, боясь даже вздохнуть.

— Меня зовут Андрей Петрович Воронов, — произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но без угрозы. — Теперь этот прииск принадлежит мне. Купец Рябов арестован и сюда больше не вернётся.

По толпе прошел шелест. Кто-то перекрестился.

— Я не буду обещать вам золотых гор, — продолжил я. — Но я обещаю вот что. С сегодняшнего дня здесь действуют мои правила. Первое: кормить вас будут три раза в день. Горячим. За счёт артели. Второе: жить в этих норах вы не будете. Построим нормальные бараки. Третье: плетей больше нет. Кто будет воровать или пить — выгоню. Кто будет работать честно — получит долю. Не подачку, а долю.

Один из рабочих, старик с седой, свалявшейся бородой, шагнул вперёд.

— А платить-то чем будете, барин? Гаврила Никитич токмо обещаниями кормил, да в лавке своей в долг записывал… Мы тут все ему должны, почитай, до гробовой доски.

— Долги Рябову аннулируются, — отрезал я. — Это я беру на себя. А платить буду серебром и золотом. По весу добытого.

— Игнат, — скомандовал я. — Распорядись насчёт кухни. Пусть привезут котлы и провизию с поселка. Если нужно, пусть в «Медвежьем углу» закажут еду на первое время. Савельев, отправь кого-то из казаков с кем-то из местных, чтоб проконтролировал. Игнат, выдели деньги на провизию и инвентарь. Прямо сейчас. Люди голодные работать не могут.

Это был первый шаг. Самый важный. Накормить. Показать, что власть сменилась не на словах, а на деле.

Осмотр самого производства поверг меня в уныние. Рябов был хищником, но глупым хищником. Они брали только самое богатое, «сливки», варварски раскапывая жилу и заваливая пустой породой перспективные участки. Инструмент был дрянной — лопаты тупые, кайла стёртые. Промывочные шлюзы — дырявые, через щели уходило, наверное, треть золота.

— Архип, — позвал я кузнеца. — Видишь это безобразие?

Архип сплюнул, глядя на кривой, сбитый из гнилых досок желоб.

— Вижу, Андрей Петрович. Руки бы оторвать тому, кто это строил. Тут же песок мимо идёт, как вода сквозь решето.

— Сколько времени нужно, чтобы поставить здесь нашу бутару?

— Если лес подвезут или тут валить будут и помощников дадите… Дня три-четыре. Механизм я в лагере соберу, сюда привезём готовый.

— Действуй. Тут нужно установить две бутары. Нижние шурфы затоплены, а там, я чую, самое золото лежит. Рябов его просто достать не мог, ума не хватило воду откачать.

Я ходил по территории, и в голове уже складывался план. Это была не просто покупка земли. Это была экспансия. Мы не просто захватили территорию врага — мы принесём сюда цивилизацию. Мою цивилизацию.

К вечеру на прииск