И пришел слон - Василий Анатольевич Криптонов

отгремел бал Аляльевых. Татьяна, услышав о нём, отмахнулась, даже не подняв рыжей головы от учебника. Вежливый отказ пришлось сочинять и писать Фёдору Игнатьевичу. Свет отнёсся к отказу совершенно спокойно, все были в курсе, что Татьяна ныне пребывает в статусе невесты, и её шкала приоритетов сильно изменилась.

Я-то знал, что Татьяна и до статуса невесты была не особо общественной личностью. В кругу своих она казалась чрезвычайно общительной непоседой, однако покидала этот круг чрезвычайно неохотно, и любое общественное мероприятие на самом-то деле повергало её в стресс. Достаточно вспомнить, как она переживала перед деньрожденьческим приёмом, на котором меня презентовали академическому миру. Так что теперь, имея полное моральное право забить на светские развлечения хотя бы частично, Танька им воспользовалась даже не задумавшись.

Романтические книжонки из иного мира оказались позабыты. Рыжая ушла в академическую программу так глубоко, что её с трудом удавалось накормить и уложить спать. Частенько нести её в постель мне приходилось на руках, и когда я задувал свечу, слышалось: «Ой», и только после этого звучал хлопок закрытого учебника.

В начале ноября к нам приехали родители Даринки с радостной новостью, от которой их дочь, сперва обрадовавшаяся визиту, с рёвом убежала наверх и спряталась под кроватью.

— Экма её, — почесал в затылке озадаченный Кузьма. — Чё-та?

— Полагаю, девочка расстроена, что ей придётся покинуть наш дом, — сказал Фёдор Игнатьевич, с которым вместе мы принимали визитёров в гостинной. — Она здесь привыкла, ей тут хорошо, она со всеми дружна.

— Нам очень жаль, что пришлось так вас утрудить, — прижала к сердцу ладони мама Даринки. — Но нам выделили очень хорошую квартиру, так что нет никаких причин продлевать ваши неудобства…

— Да никаких неудобств, в общем-то, нет, — произнёс я, озадаченный этой новой проблемой. — Дарина, в целом, золотой ребёнок… Видите ли, в чём дело, она сейчас занимается с Татьяной Фёдоровной, чтобы в будущем году поступить в гимназию. А Татьяна Фёдоровна и сама напряжённо занимается, ей будет неудобно ездить, чтобы давать уроки, это решительно невозможно.

Родители переглянулись.

— Ну… Тогда, может быть, она могла бы к вам приезжать? — предложила мама.

— Наверное, это было бы наилучшим вариантом. Давайте вы оставите свой адрес, и я привезу Дарину завтра, ей необходимо время, чтобы привыкнуть к этой мысли. Нужно дать ей понять, что эта часть её жизни никуда не уходит.

На том и порешили. Родители уехали, а я пошёл общаться с остальными участницами драмы.

— Решительное безумие, — заявила Татьяна. — Пусть лучше они переезжают к нам.

— Кто? — не понял я. — Куда?

— Её родители, сюда!

— Эм… Ты полагаешь, что у нас тут есть возможность открыть пятое измерение?

— Пятое измерение не нужно открывать, оно уже существует, и мы в нём присутствуем, независимо от нашего желания, так же как в шестом и всех прочих, просто наш разум не в состоянии этого осознать, он заключён в рамки четырёхмерного бытия, однако существуют определённые техники работы с сознанием, помогающие…

— Тс-с-с-с! Тише-тише, всё хорошо. — Я приобнял Татьяну и погладил по кипящей от науки голове. — Ты не на экзамене.

— Ох, Саша, это выше моих сил. Мне нужно как-то проветрить голову. Спаси меня!

— Хочешь, пойдём погуляем?

— Хочу.

— Даринку возьмём или будет уклон в романтику?

— Давай возьмём. Я всё равно испорчу всю романтику.

На прогулке Даринка ныла:

— Я не хочу домой! Это и не дом вовсе!

— Это дом, просто новый, — терпеливо пояснил я. — Прошлый кто-то сжёг. Не будем показывать пальцами, хотя это была Дарина.

— У!

— Вот тебе и «У!». Ладно, что ни делается — всё к лучшему. Неужели ты не соскучилась по маме с папой?

— У.

— По брату?

— У…

— Если хочешь поступить в гимназию, придётся выучить и другие буквы.

— У!

— Слушай, а это точно не наша дочь? — посмотрел я на Таньку.

— Фр, — заявила та.

— Идиллия, — вздохнул я.

Мы дошли до набережной, прошлись вдоль Ионэси. Дул пронизывающий ветер, было, в целом, не очень комфортно, однако Танька ощутимо взбодрилась, взгляд стал более осмысленным.

— Саша, я поняла, что мне нужно. Мне нужна возможность переключаться и отдыхать, не выходя из дома. Мне нужен рояль!

— О Господи…

Рояль въехал в дом через неделю, когда Даринка уже отбыла в своё новое семейное гнездо, а Танька получила вексель на причитающуюся ей сумму за найденное сокровище. Сокровище, кстати, после всех расследований, вернули Франции. Франция в ответ чего-то там хорошее сделала в политическом плане, что пошло на пользу Отечеству. Серебряков мне объяснял, сияя при этом чрезвычайно довольной физиономией, но я не очень понял, да не сильно и стремился.

Рояль занял почётное, даже, я бы сказал, сюжетообразующее место в гостиной. Перепуганные кресла и стулья разбежались от него в разные стороны, да так и замерли у стенок, дрожа и перешёптываясь, не понимая, что это за новая напасть и как с нею уживаться.

— Очень удобно, — оценил я, погладив полированную крышку. Сюда можно поставить, например, чашку с кофе.

— Саша, я искренне надеюсь, что ты так шутишь.

— Не ты одна надеешься. Весь мир затаивает дыхание в ожидании моих шуток. Они скрепляют мироздание, не позволяют Вселенной превратиться в хаос.

Танька уселась на купленный в комплекте с инструментом стул, пискнула.

— Что такое?

— Холодное!

— Удивительно, вроде бы ноябрь на дворе…

— Фр!

Откинув крышку, Танька бодро пробежалась пальцами по клавишам. Поморщилась, взглянула на меня исподлобья.

— Нужен настройщик? — догадался я.

— Угу…

— Ладно, не грусти.

— Это всё долго…

— Ну, сорян. Я бы подарил тебе миди-клавиатуру с усилителем и киловаттными колонками, но без понятия, куда вилку втыкать, окромя бифштекса…

Вызвать настройщика без телефонов и интернета тоже было задачей интересной. Я пошёл от простого: направился в тот же магазин, где заказывали рояль, и поставил вопрос там. Простого оказалось достаточно, передо мной немедленно появился бодрый дяденька лет сорока с саквояжем.

— А чего ж вы сразу не предлагаете? — спросил я. — Навязать покупателю сопутствующие товары и услуги — это же большое человеческое счастье.

Продавцы переглянулись, озадаченные такой постановкой вопроса. Эх, темнота… Как не разорились ещё — загадка. Может, конечно, они тут просто деньги отмывают, а инструменты для отвода