Патриот. Смута. Том 9 - Евгений Колдаев

— Или мы обратно и продолжим⁈ — Вновь выкрикнул Богдан.

— Карабины взять, собратья. Нам здесь не рады. — Проговорил я тихо и спокойно. — Пистоли и сабли под рукой. Мы идем конно.

Бронные бояре заволновались, кто-то выкрикнул.

— Мы же что, без уважения тебя встречаем, воевода? Мы всей избранной московской ратью встали. В караул. Почет тебе оказываем!

— Здесь весь цвет московский, нам пред вами пешими стоять, негоже. — Вторил кто-то иной.

— Негоже головы склонять. — Загалдели эти знатные бояре.

Я скривился. Они что, не понимают, что мне на них — да плевать! Настолько считают себя неприкасаемыми? Уверовали в это? Или что? Считают, что на них управы нет что ли?

Зубами скрипнул, но тут же успокоился.

— Где Дмитрий? — Спросил я холодно, смотря на тех всадников, что с краю формировали чудной коридор к карете.

Вновь началась какая-то суета, неразбериха. Лошади чуть двигались, получалось что они понемногу перестраиваются для удара. Но так медленно и, вроде бы незаметно, но по факту — очень и очень явно. Все это напоминало какой-то плохо организованный спектакль, в котором актерам не выдали четких указаний.

Они серьезно думали, что я просто возьму и пойду через их ряды к карете? Я что — полный идиот? Кто все это ставил? Неужто Шуйский настолько плох, что решил вот такое вот действо организовать.

Брат царя еще. Дела.

— Во… Воевода… За мной. Прошу. — Пролепетал ведущий нас Иван Колядин.

О, да ты верен своим господам до последнего. Жаль. Очень жаль тебя.

— Так, а где встречающие то? Где человек какой? По месту мне подобающий! — Я спокойно произнес, смотря на него пристально. — Мы что, в этой телеге сидеть будем, говорить?

Я видел, что глаза его расширились и сопит он словно пробежал несколько километров. Страхом от него пахло за версту. Безнадежностью какой-то.

— Вас в карету к Шуйскому просят, а оттуда в шатер. — Его трясло все сильнее.

Служилый человек начинал понимать, что дело, на которое его послали, разваливается. Оно просто осыпается как карточный домик, и он как-то пытался выкрутиться, убедить меня действовать.

— Так чего не ведут? — Я улыбнулся злобно, по-звериному.

Ряды встречающих бояр постепенно чуть перестраивались, я подмечал эти движения. Кони разъезжались, чуть отходили назад. Кто-то выступал вперед. Они не планировали спешиваться, они хотели бить нас.

И сейчас пытались как-то незаметно встать для атаки. Но это было невозможно.

— Бояре! — Выкрикнул я, стараясь сделать интонацию, как можно более задорной и высмеивающей. — Вы что думали, я туда пойду, а вы меня здесь всеми забьете⁈ Лестно, бояре…

Бронная конница замотала головами, я видел, что еще миг и они дадут приказ об атаке. Действительно, они решили, что смогут заманить меня меж своего строя, а там задавить массой. Одного? А если бы я пришел с полутысячей? Глупый план, как он вообще у них родился? Или просто никакого иного в голове у Шуйского не было?

Собравшиеся, даже не приложили к этому каких-то мало-мальски доступных действий.

— Лестно, что я для вас Цезарь! Тот, кто переступил Рубикон!

— Бей! Бей его! — Заорал кто-то из середины построения.

— Стройся! — Поддержал его еще один.

— Вперед! Куда! Давай! — выкрикивали еще люди.

Это были не те, кто стоял ближе всего ко мне, не торопились нападать. Некоторые даже не совсем понимали, что происходит, озирались. Но таких было мало. Видимо, кое-кого горе-организаторы даже не поставили в известность. Не все избранные и собравшиеся здесь понимали — стоят они, чтобы убить пришедшего на переговоры.

Ну и, конечно, попадать под стройный залп моих аркебузиров никому из бояр совершенно не хотелось. Поэтому началась толчея.

Уверен, Шуйского в карете нет.

— Бей! — Подхватили крик те, кто был ближе всего к этой таратайке.

Хорошо им говорить, они же в тылу.

Несколько всадников из центра вывернули между толпящимися, ломающимися рядами, рванулись ко мне навстречу. Видимо, это были самые замотивированные и решившие устроить весь этот фарс. Они находились ближе к карете и центру двух шеренг.

Лошади пугались, мотали головами. Не желали переходить сразу в галоп с места.

Остальные всадники начали более активно перестраиваться для атаки. Но получалось это плохо. Бестолково и не слаженно. Находись мы в центре, между ними, несдобровать бы нам. Даже спешившись эти люди — полторы сотни хорошо снаряженных и бронированных воинов, избранных бояр московских, не остановились бы под залпом пяти десятков аркебуз. Тяжело пришлось бы нам.

Но сейчас все играло в нашу пользу. Весь этот заговор не стоил и выеденного яйца, потому что полторы сотни отличных бойцов не имели никакого понятия, что им делать.

Взвыл рог, ему вторил второй.

Несколько бояр мчались на меня, кто-то отступал, заставляя коня пятиться, у некоторых лошади от неразберихи и шума поднимались на дыбы. Началась толчея. Хаос перерастал в давку. Поднялись крики. Кто-то уже поднял нагайку на стоящего рядом.

Лошади ярились и бесновались.

— Залп! — Заорал я.

Плевать, причастен кто или нет, они все хотели меня убить. И получи бы они более адекватные приказы, им бы это удалось. Пойди я, конечно, внутрь. Чего делать мне не следовало.

Мигом грохнуло полсотни аркебуз. Ударило по ушам. Запах жженого пороха ударил в ноздри.

Дымом заволокло пространство между нами.

Но там, за ним, уверен, хаоса только добавилось. Потому что раздавались крики боли, дикое ржание, проклятия.

Мои всадники быстро перестроились и начали отходить. Вслед полетели стрелы, но бил противник не глядя и не очень-то кучно. Я тоже толкнул коня пятками. Принимать удар более тяжелой и лучше снаряженной конницы — как-то глупо. Наше преимущество маневра. Нельзя давать им и секунды на построение в боевые порядки.

— Знамя! Труби! — Выкрикнул приказ.

Пантелей махнул древком, а скачущий рядом парень с горном выдул в него, что есть мочи.

Я в это время тоже выхватил аркебузу и пальнул, почти не глядя. В эту мешанину стали, коней и людей, думаю мог и попасть. Затем как можно быстрее разрядил два рейтпистоля следом, толкнул скакуна пятками и начал отступать.

Больше пуль — больше паники. Пускай и не целясь, через дым.

Засады, да даже боя, как такового у бояр не получилось.

Смятение и неорганизованность в первые мгновения дали моей полусотне возможность отстреляться. А дальше мы уже уносились прочь, в то время как по моему приказу на этих бояр, наконец-то вырвавшихся на простор из дыма, неслись пять сотен моей лучшей одоспешенной конницы.

Вас то там сколько? Полторы. Да еще потери от залпа проредили ряды. Кто-то