Солнечное знамя - Константин Константинович Костин

на следующий год после Алионы, то есть была самой молодой в отделе. Ей второй после Герды хватило наглости попросить у начальства не соблюдать дресс-код и теперь она гордо носила костюмы, платья, юбки, которые вызывали у Алионы стойкую ассоциацию с той самой деревней. Да еще постоянно доставала Алиону вопросами о том, что сейчас модно носить. Ну она-то откуда знает!

Елена Петровна, мать двух девчонок-близняшек. Хотя и не походила на расплывшуюся квашню, напротив, была подтянута и деловита, не совала всем под нос фотографии своих детишек и не рассказывала, кто там у нее как покушал, но Алиона все равно считала, что матерям лучше сидеть дома, а не работать. Возможно, все дело было в том, что близняшки часто болели и тогда, когда отец не мог уйти на больничный, приходилось уходить Елене. И тогда ее работа доставалась… кому? Правильно.

Женя-сисадмин. Кстати, уютный свитер в бело-синюю полоску — его подарок. Сам Женя свитер не носил, он носил черную толстовку с капюшоном. И бороду брил. Единственным запоминающимся в нем был браслет с подвеской в виде символа «Харлей-Девидсон». Вообще Женя был чрезвычайно спокойным человеком, и несколько раз приглашал ее в кафе. Алиона всегда мучительно придумывала причину, чтобы не ходить. Хотя она и училась на физмате — а может быть поэтому — ей не хотелось встречаться с «техническим специалистом» у которого в голове одни компьютеры. Никакой романтики…

Последний сотрудник отдела — Роман. Бывший учитель, и Алиона подозревала, что из школы его выгнали. Постоянные сальные шуточки, ухмылки, подмигивания… Это он постоянно изводил ее песней «Алена даст». Даже на телефон ее поставил, гад…

И наконец, начальница, Ивана Игоревна. Бизнес-леди в самом прямом смысле этого слова. Строгий костюм, колючий взгляд из-под очков в стальной оправе. Хоть другие и говорили, что она добрая, хотя и требовательная, но Алиона предпочитала не общаться с начальницей. Она ее пугала.

Вздохнув, девушка с отчаяньем впилась зубами в колбасный хвостик и обнаружила, что, горюя над своей тяжелой судьбой, сжевала бутерброд и доела остаток колбасы. А чай так и стоит нетронутым.

Тяжело вздохнув, Алиона разрезала пополам булочку с кунжутом, достала батон вареной колбасы и соорудила себе четырехслойный колбасамбургер. Взяла чай, бутерброд и отползла в комнату.

Завернулась в плед на диване. Нет, с коллективом ей не повезло. И самое главное — так везде. В школе было так же, в институте… Везде. Похоже, ей не повезло не только с коллективом, а вообще родиться в это время в этой стране. Или в этом мире… Вот что, что ей нужно сделать, чтобы ей повезло⁈ Что⁈

Алиона щелкнула пультом телевизора.

— Андрей Андреевич Громыко, выдающийся дипломат Советского…

Выключила телевизор. Громыко она читала, а слушать про ее однофамильца не собиралась. Лучше почитать…

Мечтательно зажмурившись, Алиона положила на колени яркую глянцевую книгу. Светлана Добродеева. «Престолы как игрушки».

«Молодая девушка, — заманивала аннотация — случайно угодив в волшебный колодец, оказалась в мире прекрасных эльфов, где за ее руку и сердце борются принцы трех королевств. Кого выберет бывшая Лена и нынешняя Лениэль, играющая престолами как шариками для пинг-понга?»

Алиона вздохнула. Она была бы не против оказаться в мире прекрасных эльфов. Правда, неизвестно, стали бы три принца бороться за сердце рыжей короткостриженой девушки с мальчишеской фигурой. Конечно, в некоторых книгах эльфы… кхм… скажем так, пришли бы в восторг, но, правда, при условии, что фигура принадлежала бы именно мальчику.

Ладно. Мечты, мечты…

Алиона вздохнула и…

Заиграл саундтрек к «Властелину колец».

— Алло, мама…

— Не вздыхай так безнадежно, Алиона. Ты ушла в отпуск?

— Да, мама…

— Так, значит завтра приезжаешь ко мне.

— Мама, я устала.

— Не придумывай. Где ты там могла устать?

— Мама, я работаю.

— А я сколько раз говорила тебе, не бери всю работу, которую тебе суют. Кто везет — на того и грузят.

«Ага, помню, мама. А еще „Самую тяжелую ношу везет самый тупой верблюд“…»

— Я вообще не понимаю, — продолжала трубка — как ты со своим неумением отказывать до сих пор еще девственница…

— Мама!

— Что «мама»? Мама тебе добра желает! Приезжай завтра ко мне.

— Хорошо, мама…

Пульт от телевизора упал на пол, съехав с пледа. «Детка, поехали со мной» — проворковал с загоревшегося экрана знойный мачо, герой одного из бесконечных бразильских сериалов.

— Кто там у тебя? — подозрительно спросила трубка.

— Никого, это телевизор. Мама, я хочу спать.

— Тогда до завтра.

До завтра… Значит мама опять нашла ей какого-то жениха.

— Ты так до пенсии в старых девах просидишь, — передразнила мамулю Алиона, — Все твои подруги уже замужем, а некоторые — и с детьми.

Особенно если вспомнить, как всего пару лет назад мама заламывала руки, узнав, что ровесница Алионы забеременела и требовала, чтобы дочка никогда такого не допустила. А теперь мама чуть ли не силком пихает ее в постель неизвестно кому.

Настроение, поднятое было колбасой, опять испортилось. Алиона взялась за книгу…

Саундтрек.

— Привет, Аленка!

Анька Власова. Однокурсница, с которой Алиона начинала учиться до ухода на заочный. Веселая разбитная деваха, у которой наверняка не было проблем ни с девственностью, ни с женихами. Она иногда приезжала к Алионе в гости, поболтать по-женски, как она выражалась.

— Можно я к тебе приеду?

— Сейчас⁈

— Вчера было рано, завтра будет поздно! — бодро отрапортовала Анька и заговорщицки произнесла, — Есть дело.

— Аня, я в отпуске…

— Так это же отлично! Аленка, точно тебе говорю, не пожалеешь. Дело верное.

У Аньки на самом деле был какой-то бизнес. Какой, она не говорила, но на безденежье никогда не жаловалась.

— Так я приеду?

— Аня…

— Да или нет?

— Приезжай.

Положив телефон, Алиона выпила остывший и невкусный чай и пошла переодеваться в отвратительно скользкий и холодный шелковый халат с красными розами. Анька заклеймила свитер как несексуальный и если сейчас его увидит, опять начнет свое…

* * *

На халат Анька и не взглянула. Она сбросила шубку и вихрем пролетела мимо Алионы в комнату, запрыгнув на диван.

— Аленка, не кисни! — она потормошила присевшую рядышком Алиону, — Посмотри на меня. Я не кисну и ты не кисни.

Чего бы ей киснуть. Анька была живым воплощением фразы «кровь с молоком», этакая русская красавица. В джинсах, плотно обтянувших круглый задик, и сиреневом пушистом свитере.

— Я не кисну.

— Не кисни! Тебе несказанно повезло!

— В чем? — печально спросила Алиона.

— К тебе пришла я! А вместе со мной — предложение всей твоей жизни.

Анька неожиданно посерьезнела.

— А теперь — шутки в сторону. Алиона, то, что я тебе скажу — очень