Владимир, Сын Волка 4 - RedDetonator

За хранение наркотических веществ массой свыше 2,5 грамм, но менее 10 грамм — лишение свободы на срок 8-10 лет, с конфискацией имущества.

А за хранение наркотических веществ массой свыше 0,5 грамм, но менее 2,5 грамм — лишение свободы на срок 5-8 лет, с лишением права занимать должности в государственных ведомствах на срок до 10 лет.

По другим наркотическим веществам предусмотрены другие градации, но все они, в целом, суровее, чем меры наказания, известные Директору по Уголовному кодексу Российской Федерации.

Но в Российской Федерации ко всему этому пришли уже сильно потом, только когда проблема начала приобретать эпидемический характер.

Владимир же посчитал, что всем станет лучше, если законодательство сразу станет нетерпимым к наркоторговле — возможно, это тысячи загубленных в колониях жизней, но миллионы спасённых.

А «снаружи» КГБ начинает заниматься борьбой с международными наркоторговцами, почему-то считающими, что СССР — это перспективный рынок. Но очень скоро у них выработается понимание, что этот рынок абсолютно бесперспективен и окровавленные руки тоталитарных КГБшников достанут любого и в любой точке планеты.

Жириновский дал приказ — истреблять лидеров картелей и мафий, рассматривающих СССР как рынок сбыта. Цель — сформировать убеждение, что лучше заниматься наркоторговлей в таких безопасных странах как КНР, КНДР или Сингапур.

— Голосуем, товарищи народные депутаты! — призвал Жириновский.

Результаты предсказуемы — депутатов «подогревали» в течение последних двух месяцев, косвенными методами в виде поднятия темы в СМИ и выступлениями инициативных депутатов, всерьёз озаботившихся этим вызовом перед советской общественностью.

Из 1249 народных депутатов за инициативу проголосовали 906 человек.

«Как и ожидалось», — с удовлетворением подумал Жириновский.

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Большой Кремлёвский дворец, 8 августа 1991 года*

— А вот послушался бы меня, Саддам… — пригрозил Жириновский пальцем президенту Ирака, а затем вернулся к поеданию карамелизированной утки.

Торжественный обед проходит за закрытыми дверями и за длинным столом-«кораблём» сидят двое — Жириновский и Хусейн.

Последний был встречен, как полагается, но выглядит сейчас, как бедный родственник, прибывший, чтобы просить.

Саддам взял со стола рюмку, приподнял её на уровень глаз, и выпил залпом. Поморщившись от вкуса дорогостоящей водки, он умелым движением занюхал горечь маринованным огурцом из блюдца.

— Это был провал, Саддам, — произнёс Владимир, запив кусочек утки советским «Буратино». — Ты презрительно отмахивался от моего предложения, а я предлагал тебе — я говорил тебе, что твоя армия срочно нуждается в реформе, потому что в том виде она была неспособна отразить вторжение сил НАТО! Говорил я тебе, но не послушался! Так и получилось, как говорил я тебе…

— Владимир, я признаю, что ты был прав, — ответил на это президент Хусейн, дождавшийся, когда официант вновь наполнит рюмку. — Но ты подтолкнул меня к этому! С твоими ЗРК, переданными просто так, я обрёл уверенность — не снимай с себя этой части вины.

— Всё было совсем не так… — произнёс Жириновский, опустивший вилку с долькой помидора. — Хотя, это уже неважно. Теперь тебе нужно думать, как быть дальше. Мне известно из некоторых источников, что в Ираке скоро начнётся голод — эту проблему я возьму на себя, целиком и полностью. Но не за просто так.

Несмотря на вето СССР, наложенное на экономические санкции ООН, страны Запада наложили отдельные санкции, а также оказали давление на ряд других стран, которые вынуждены были присоединиться к ним.

Ирак теперь «отключён» от почти что половины планеты и у него остался только один «настоящий друг».

— Чего ты хочешь, Владимир? — спросил Хусейн.

Он уже прошёл через все стадии принятия, ещё до того, как завершилась операция «Буря в пустыне», поэтому готов к продуктивному разговору. За этим он и прилетел в Москву — чтобы просить.

А «Буря в пустыне» уже вошла в ряды самых успешных военных операций в истории — несмотря на серьёзные потери в авиации, из-за которых в Пентагоне сейчас разворачивается закулисный скандал, благодаря катастрофическому разгрому иракской армии, эффект был смазан и в западных СМИ больше говорят о «шоссе смерти». (2)

Хусейн смотрит на Жириновского, ожидая ответа — это самая важная часть этой будто бы ни к чему не обязывающей обеденной беседы…

— Твоя армия ужасна — в плохом смысле, — произнёс Владимир. — Будь на её месте армия Афганистана, американцы бы умылись кровью, а то, что показали твои ребята — это позор. Это национальное унижение иракского народа.

— Ты хочешь использовать этот разговор, чтобы поглумиться надо мной? — напрягся президент Ирака.

— Нет, я хочу использовать его, чтобы ты понял — твоя армия, в современном конфликте, практически небоеспособна, — ответил ему Жириновский. — Афганистан — нищая горная страна, практически без каких-либо ценных ископаемых в недрах, сумела построить высококлассную систему ПВО — как, по-твоему, это было сделано?

— Ты знаешь это лучше, чем я, — произнёс Хусейн и вновь залпом выпил рюмку водки. — Кхм! Кхм! Это всё вы — вы дали им это!

— Во-о-о-от! — заулыбался Владимир. — При моей посильной помощи, за какие-то годы был построен современный Афганистан — сильная страна, которой не на шутку боится Пакистан.

Мохаммад Ватанджар гораздо умнее, чем Хафизулла Амин, поэтому никогда не произносит вслух слова о «Великом Афганистане» и пересмотре крайне неоднозначной линии Дюранда.

Но вопрос висит в воздухе, что вызывает опасение у Пакистана — каждый афганский пуштун знает, что граница, установленная в результате соглашения эмира Абдур-Рахмана и секретаря индийской колониальной администрации Мортимера Дюранда, несправедлива и требует немедленного пересмотра.

Британской администрации в Индии больше нет, но есть некий Пакистан, которого, если спросить любого пуштуна, «ещё вчера тут не было», поэтому нужно вернуть утраченные территории силой, при первой же возможности.

Это практически неисчерпаемый локальный конфликт на сотни лет вперёд, в духе британской дипломатии, поэтому всегда есть опасность эскалации, ведь речь идёт о территориальной целостности Пакистана, а усугубляет всё то, что пакистанские власти считают, что вполне уместно пробовать расширить территорию дальше на север…

— Мне нужно, Саддам, чтобы ты позволил помочь тебе, — вновь заговорил Владимир. — Иракское общество должно реформироваться, иначе тебя сметут. Американцы попробовали твою кровь на вкус и нашли её сладкой. Следующее вторжение, по надуманному предлогу, практически неизбежно — они придут за тобой и ты должен быть готовым к этому. Ты веришь мне, Саддам?

— Я тебе верю, Владимир, — без раздумий ответил президент Ирака. — Но как я смогу? Я должен