Обманщик Империи 2 - Ник Фабер

— Проезжал мимо.

— Зачем?

— Так навигатор показал, — пожал я плечами.

— А чего тогда в своих показаниях так не сказал?

— В каких показаниях?

— Ну как же, в тех самых, которые Воронину давал, — ответил Громов и достал из папки ещё один лист. — Вот, смотри. Здесь сказано… семейные дела. Чьей семьи? Твоей? Игнатьевых? Или, может быть, интрижку завёл?

— А это какое отношение имеет к делу?

— Пока никакого. Но смотри! Мы с тобой общаемся всего пару минут, а уже расхождения в показаниях…

— Вы меня в чём-то обвиняете? — спросил я прямо.

— А тебя есть в чём обвинить? — как-то глупо в ответ спросил Громов.

Так. Вдох. Выдох. Он просто пытается вывести меня из себя. Хочет подловить на слове. Хорошо. Скорее всего, я сейчас действую как раз-таки именно тем образом, как он и ожидал от меня. Допустим. Отсюда и все эти глупые вопросы. А потому — только холодное и отстранённое спокойствие. Я аристократ, которому до случившегося нет никакого дела.

— Громов, послушайте. Я приехал сюда работать. У меня скоро свадьба. Я понятия не имею, что там случилось. Да, мне очень жаль этого парня, кем бы он ни был, но меня это дело не касается…

— Как надменно, — с раздражением в голосе вздохнул он. — Убили человека. Прямо на твоих глазах, а тебе даже дела нет? Мысли только о свадьбе. Как оно, вид мертвеца не испортил настроение?

— А это сейчас к чему?

— Да так, к слову пришлось. Думал, что, может, подальше от столицы вы будете не такими надменными, но, похоже, ошибся.

— Ну, знаете, как говорят? Не встречайте людей по одёжке…

— Главное, чтобы провожали в наручниках, — закончил за меня Громов. — Хотел сказать по-другому? Не нужно. Мне мой вариант нравится больше.

— Да как хотите, — отмахнулся я. — В любом случае я тут ни при чём. И меня мало волнует, как это выглядит в ваших глазах. Я не имею к случившемуся никакого отношения.

— Посмотрим, — спустя пару молчаливых секунд произнёс Громов, после чего встал. — Вот что я тебе скажу, Измайлов. Если ты думаешь, что твой будущий тесть может надавить на кого угодно, то ты сильно ошибаешься. И если ты в этом деле замешан или знаешь тех, кто ответственен за убийство, то лучше скажи это сейчас, пока не стало слишком поздно…

— Для кого? — с вызовом перебил я его.

— Для тебя? — в ответ предположил он. — Или, может быть, для Игнатьева? Или для кого другого. В целом, мне это не так уж и важно. Всё, что имеет значение, — справедливость. И вот этот парень её заслуживает.

С этими словами он ткнул в лежащую на столе фотографию пальцем.

— А ещё мне очень интересно, почему Игнатьев влез в это дело.

— Так может у него и спросите? — предложил я, на что тут же получил издевательскую усмешку.

— А я спрошу. Ты не переживай. Дойдёт очередь и до него. Самое главное, Измайлов…

— Что?

— До кого из тех, кто в этом виновен, она дойдёт раньше.

С этими словами Громов встал со стула и убрал часть документов обратно в папку.

— Фото я тебе оставлю. На память, — сказал он, после чего вышел из переговорки, оставив меня одного.

Долго сидеть я не стал и вышел вслед за ним, едва не столкнувшись лицом к лицу с Нечаевым.

— Ну что?

— Что? — в ответ спросил я его.

— Что он от тебя хотел? — поинтересовался Виктор, бросив взгляд в сторону выхода из зала.

— Да какие-то идиотские вопросы, — честно ответил я. — Виктор, кто это вообще такой?

— Геннадий Громов. Старший следак из центрального убойного. Раньше служил в столице. Говорят, что хорошо служил, но потом у него в жизни какая-то ерунда началась.

— В каком смысле?

— Да сначала жену убили. Мужик едва не спился после этого. А два года назад проходил по внутреннему расследованию. У него напарника застрелили.

— И кем он там проходил? — поинтересовался я.

— Говорят, что подозреваемым.

— То есть он убил собственного напарника?

В ответ на это Нечаев лишь пожал плечами.

— Без понятия, если честно. Но его так и не обвинили. В итоге он свалил из столицы. То ли сам попросил о переводе куда подальше, то ли его об этом попросили — там непонятно. Но около года назад его назначили старшим следаком здесь, в Иркутске.

— Ясно, — сказал я, хотя на самом деле ничего ясно мне не было. Зато вспомнил кое-что ещё. — Слушай, Виктор, а ты зачем меня Платонову сдал?

Услышав мой вопрос, Нечаев сразу же округлил глаза.

— Что?

— Что я позавчера документы с помощником прислал.

— Это не я, — сразу же заявил он. — Алексей, да на кой-мне это нужно? Может, Романова? Она же тоже вроде его видела… Кстати, такой вопрос. Ты со своим помощником что — одни и те же костюмы носите?

— У одного портного одеваемся, — отбрехался я, благо заготовил это объяснение на всякий случай. — Не хочу, чтобы мой человек выглядел хуже меня. Вредит репутации, знаешь ли.

— М-м-м, — промычал он. — Ну, в целом логично… А, да! Совсем забыл. Платонов сказал, что, когда закончишь говорить с Громовым, он тебя ждёт у себя.

В ответ на это мне оставалось лишь тяжело вздохнуть. Вот и разобрался с проблемой…

Глава 2

Нет, не разобрался.

— Похоже, что я переоценил твои возможности, — сварливо заявил Платонов, глядя на меня.

В ответ я промолчал, выжидающе глядя на начальника.

— Что смотришь, Измайлов?

— Жду, когда вы примете решение, — спокойно ответил я.

— И какое же решение, по-твоему, я должен принять? — едва ли не с издёвкой поинтересовался он.

— Не знаю. Отстраните меня от дела?

Платонов скривил лицо, после чего вздохнул.

— Даже не надейся. Я его тебе дал — вот и работай. И Громов верно заметил, что тот факт, что ты через задницу узнал информацию об убийце, не делает его невиновным.

— Иван Сергеевич, тогда к чему это всё? — искренне спросил я. — Вы меня вызвали для… для чего?

— Для того, чтобы понятным тебе языком объяснить, что подобная самодеятельность мне тут не нужна, — резко ответил Платонов. — Мне нужно, чтобы мои сотрудники выполняли свои должностные обязанности. Обязанности, Измайлов! Так, как положено! А не устраивали тут цирк, после которого меня заваливают жалобами. Ещё один такой косяк — и вот тогда, Измайлов, я тебя отстраню. А затем вышвырну из управления. Вот это уже последнее, так сказать, предупреждение. Ты меня понял?

— Предельно ясно, Иван Сергеевич.

— Тогда свободен.

— Можно вопрос перед уходом?