Ревизор: возвращение в СССР 53 - Серж Винтеркей

повзрослеть! Твой друг просто захотел сделать тебе приятное. Поверь мне, сын, очень многие люди в Москве, получив такое приглашение, уж нашли бы возможность отказаться от любых других дел, чтобы сходить на этот приём, – улыбнулся отец и ласково потрепал сына по волосам, подумав о том, какой же он у него ещё наивный парень...

***

Москва, квартира Ивлевых

Вышел из дома в шесть пятнадцать утра. У подъезда меня уже ждала белая «Волга» со шторками на окнах. За рулём сидел уже знакомый мне офицер. Сел внутрь, поздоровавшись с ним. Он тут же тронулся с места.

Сложнее всего, конечно, мне было Галие объяснить, с какого это перепугу в шесть пятнадцать утра в субботу я куда‑то уезжаю.

Но всё же придумал что‑то правдоподобное: про то, что в горкоме попросили одного человека проконсультировать из региона, у которого в десять утра уже поезд обратно уходит. Так что мы только утром с ним и сможем переговорить по проблемам на его заводе.

Сказал, что денег не заплатят, конечно, но очень серьёзный человек в горкоме будет мне за это признателен.

Предупредил также, что не уверен, сколько придется провозиться, может раньше удастся вырваться, а может и проблемы там будут серьезные и вплоть до отхода поезда будем с ним их обсуждать. Велел ей: если я не появлюсь к моменту, когда надо выезжать, отправляться на стрельбище без меня. Раз она всё равно там уже фактически прописалась и ей там рады. Пообещал потом на такси туда приехать, просто попозже.

Мол, в любом случае, даже если не постреляю, то на лыжах мы с Сатчанами, как и договаривались, покатаемся вчетвером.

Москва в это время сейчас, конечно, ещё полностью не просыпается. Личного транспорта на улицах ещё совсем мало. Так что, несмотря на то, что ехали опять частично всякими дворами, добрались до подземного гаража Лубянки очень быстро.

Обратил внимание, что метрах в ста за нами сразу две легковых машины ехало – желтый «Москвич» и синие «Жигули». Но поскольку мой шофёр никакого беспокойства по этому поводу не проявлял, я понял, что это, видимо, подстраховка из КГБ – чтобы убедиться, что слежки за мной никакой нету, и подстраховать на случай, если моя машина сломается. Сразу же пересадят тогда и с ветерком привезут вовремя, чтобы Андропова не расстраивать опозданием.

Румянцев встретил меня в подземном гараже непривычно серьёзно. Так‑то он обычно всегда улыбается и шуточки шутит. А сейчас видно было, что очень напряжён.

Ну да. На личную встречу с Андроповым меня поведёт – не каждый день такое происходит.

К моему удивлению, идти пришлось совсем недалеко. Буквально только поднялись на первый этаж, прошли полсотни метров и свернули в неприметный коридорчик, где у входа стояло ещё два офицера. Румянцев переговорил с ними и меня пропустили внутрь.

В кабинете было всего два человека: сам Андропов и еще один офицер, в марлевой маске. С генеральскими погонами…

Андропов сидел за большим деревянным столом, который смотрелся чужеродно для этого помещения – видимо, его совсем недавно сюда перетащили. Второй офицер сидел за другим столом – в паре метров от начальника, а прямо перед столом Андропова поставили небольшой столик – впрочем, вполне достаточный, чтобы при необходимости на нём можно было писать. Там же лежала пачка листов бумаги и две ручки. За столом стоял стул.

– Присаживайтесь, Павел Тарасович, – велел Андропов, – у вас с собой, я вижу, никаких материалов не имеется?

– Почему же, Юрий Владимирович, – улыбнулся я, – имеется. Все свое ношу с собой.

И постучал себя по лбу, присаживаясь за стол.

Улыбнувшись в знак того, что оценил мою штуку, Андропов заговорил:

– Прежде всего хотел поблагодарить за проделанную работу. Понимаю, что она не совсем по вашему профилю, но результат в целом мне понравился, есть только некоторые вопросы по отдельным пунктам. Вот, к примеру, такой вопрос. Написано у вас, что стоит серьезно рассмотреть вопрос о повышении цены на хлеб в отдельных случаях. Товарищ Ивлев, в чем смысл такого предложения? Народ его явно не оценит…

– А вы посмотрите внимательно, Юрий Владимирович, как именно там сформулировано, – предложил я. – Там на деле всё не так просто. Я, как вы знаете, в Москву из провинции приехал – из небольшого городка с огромным частным сектором. Так вот, там все, кто свиней держал, именно хлебом их и кормили. Вот скажите сами, как мы выстроили так аграрную политику, что хлеб, изготовленный из зерна высшего качества, население предпочитает миллионами тонн свиньям скармливать? Нам было бы гораздо выгоднее, если бы комбикорма было вдосталь, и по той цене, что людям сделает невыгодным использование хлеба для откармливания свиней.

Поэтому по данному направлению я вижу две задачи. Чтобы их решить, первое: надо сделать комбикорм более доступным населению – по той цене, которая сделает невыгодным свиньям хлеб скармливать. Это задача номер один. А значит, нужно больше выращивать не пищевое зерно высшего качества, а фуражное, которое идеально для комбикорма годится. Я так понимаю, что сейчас мы в основном его и закупаем за рубежом.

Вот ту же Белоруссию взять. Там климат такой, что там в основном фуражное зерно удобно выращивать. Зачем мы там стремимся пищевое зерно во что бы то ни стало собирать и планы ставим именно на него? Пусть лучше побольше фуражного зерна соберут, вот и будет их вклад в животноводство. По нему и требования по вегетативной зрелости послабее, можно раньше поля убирать. А там же вечно солнца не хватает, вот для них это и особенно актуально. Как и для Карелии той же, к примеру…

– Так а что делать, если мы из-за погодных условий плохих фуражного зерна много вырастим, а пищевого – мало? Именно поэтому вы и предлагаете быть готовыми цены на хлеб повышать, потому что его будет не хватать? – прищурившись, спросил меня Андропов. – Животных комбикормом обеспечим, а людей без доступного по цене хлеба оставим? И что люди скажут тогда о советской власти?

– Нет, я немножко иначе все предлагаю сделать. Надо на случай неурожая пищевого зерна заранее резко увеличить количество сортов хлеба. Не в Москве или в Ленинграде, где с этим полный порядок, десятки сортов хлеба лежат, а в провинции. Почему у нас пшеничный хлеб в основном в деревнях и малых