Сказка наяву - Яна Романчева

Все. Настя, там нет электричества. Совсем нет. Я понимаю, что ты блондинка, и понимаю, что тебе нравится поддерживать миф о своей глупости. Но не передо мной же! Мы дружим с тобой уже почти двадцать лет! Я знаю тебя как облупленную! — взгляд моей лучшей подруги был полон упрека.

— Перебор, да?

— Угу, перебор.

Все. Мы достигли полного взаимопонимания.

Ну да. Для посторонних людей я веду себя как типичная блондинка. Да что уж говорить, из всех близких людей только Оксанка и тетя Маша знают, что на самом деле я не настолько глупая, какой хочу казаться. Еще знали родители… Но они умерли много лет назад. Точнее, не умерли, а пропали без вести, а потом были признаны умершими. В их смерть я даже спустя столько лет все равно не верю.

Папа пропал первым. Мне тогда было лет десять, наверное. Для окружающих все выглядело так, будто папа просто ушел от мамы к другой женщине, забыв даже о своей дочери и родной сестре. Но на самом деле все было гораздо сложнее. Я помню день его ухода, словно это было вчера. Было часов шесть вечера. Время я запомнила, потому что как раз по телевизору начали показывать вечерние новости. Мама с папой пили чай и обсуждали очередную неудачную попытку террористического акта. Я сидела за столом у окна и старательно рисовала картинку для тети Маши, у нее завтра день рождения. Обычный семейный вечер, нарушенный телефонным звонком. Я даже не обратила на него внимание. Поняла, что что-то не так, лишь когда родители, плотно закрыв дверь в кухню, на повышенных тонах что-то обсуждали. Нет, они не ссорились. Но мама явно была чем-то обеспокоена, а папа лишь твердил, что так надо, что он должен. А потом он ушел. Не взял даже вещи. Лишь поцеловал маму и обнял меня на прощание. «До встречи, моя принцесса» — прошептал он и ушел. Больше я его не видела. Поначалу мама плакала и бросалась к телефону, едва тот начинал звонить. Спустя пол года, ночью после такого же звонка ушла и мама. Я не помню, что она говорила. Я плакала и просила ее остаться. Но мама все равно ушла. Плакала, целовала меня в макушку, постоянно просила тетю Машу беречь меня, но все равно ушла. Тетя Маша заменила мне родителей. Конечно, я долго не могла простить родителей того, что они меня бросили. Но однажды, в день моего пятнадцатилетия, тетя Маша посадила меня перед собой и долго со мной разговаривала, объясняя, что мои родители никого не бросали, что они ушли, потому что так надо было и у них просто не было другого выбора. И поклялась мне, что они живы и обязательно когда-нибудь вернутся. Я ей поверила. Для всех окружающих мои родители меня бросили, спились, подхватили СПИД, их зарезали собутыльники. Ну или что-то подобное. Правду знала только Окси. Она сразу сказала, что не верит во все эти сказки, которые болтают другие. Так мы и жили все эти годы в ожидании их возвращения.

— Насть, ты уснула? — передо мной пару раз пролетела Оксанина ладонь.

Я покачала головой. И честно ответила:

— Родителей вспомнила. Ладно, пойдем чай пить? Там тетя Маша пирог яблочный испекла.

— О! Пирог — это по-нашему! — совсем по-домашнему облизнулась Оксанка. И хитро улыбнулась, — Ты вещи-то все собрала?

— Все, все, — засмеялась я, бросая задумчивый взгляд на два чемодана и небольшую спортивную сумку.

Окси, заметив мой взгляд, лишь тяжело вздохнула и потянула на кухню, где тетя Маша, напевая себе под нос какую-то незнакомую мне песенку, пекла пирожки нам в дорогу.

* * *

Будильник нещадно звенел уже целых пять минут. Я, не открывая глаз, пыталась нащупать его под подушкой, чтоб выключить и продолжить спать. Но тот почему-то не хотел попадаться под руку. А не открыть ли мне глаза, чтобы вырубить неумолкающую ни на секунду уже нелюбимую песню Сплин? Тем более спать по-прежнему очень хочется. Так что проблема снова заснуть точно не возникнет.

— Настя! Только что звонила Оксаночка. Просила напомнить, что зайдет за тобой через двадцать минут, — в комнату заглянула тетя Маша. — Солнышко, ты почему еще в постели? Передумала ехать? Тогда можно я поеду вместо тебя?

Я разлепила сонные глаза. Точно. Мы же едем отдыхать.

— Ребята только рады будут взять тебя вместо меня. Голодными точно не останутся, — рассмеялась я.

— Ох, детка, — улыбнулась в ответ тетя, — Ты мне льстишь. Но в любом случае тебе пора вставать. Позавтракать не успеешь.

Да, да. Тетя Маша, она такая, Сначала еда, а уже потом все остальное. В общем, пришлось вставать.

Через пятнадцать минут я, жуя бутерброд, стояла перед входной дверью и задумчиво оглядывала весь свой багаж. А все ли я взяла? Оксанка вчера меня убедила, что все необходимое разложено по сумкам. Но это было вчера. А вдруг я действительно что-то забыла? Тетя Маша молча наблюдала за моими терзаниями. Ей явно хотелось что-то мне сказать, но она предпочитала молча ждать. В дверь настойчиво позвонили. Оксанка.

— Ты готова? — как-то уж очень удивленно спросила моя подруга.

— Мм… Да. И даже доедаю второй бутерброд. Пойдем?

Оксанка рассмеялась.

— Ты иногда меня действительно удивляешь. До свидания, теть Маша.

Тетя нас по очереди обняла и расцеловала.

— До свидания, девочки. Хорошо вам повеселиться. И… Берегите себя.

* * *

— Ты потрясающе выглядишь, — Сашка ласково чмокнул меня в нос.

— Ты мне льстишь, — довольно заулыбалась я, — Но комплимент принимаю. Спасибо.

— Лиса! — рассмеялся Сашка, целуя меня. Пусть это и звучит слишком шаблонно, но я растаяла в его объятиях.

— Эй, голубки, нам пора ехать! У нас встреча с гидом на два часа назначена. Нужно успеть добраться! — как-то уж очень нетактично влез в наш «разговор» Леша — вечный холостяк, который меняет любимых женщин чуть ли не каждый месяц. Но каждый раз, когда ему в вину ставят его любвеобильность, он смущенно улыбается и говорит: «Я просто ценитель женской красоты». И сегодня с нами ехала очередная его «красота» по имени Катя, которую мы все дружно видели в первый раз. Считайте это женским цинизмом, но от красоты там точно ничего не было. Может, взяла его умом, характером? Или борщ вкусно варит? Кто ж сейчас разберет?

— Завидуй молча! — ткнула его локтем в бок Оксанка, — Но да, ребята, время. Настя, я тебя жду.

Пришлось с тяжелым вздохом идти и садиться в арендованный автобус вслед за всеми. Наш водитель, незнакомый нам мужчина, провожал каждого из нас взглядом, будто бы мы