Игры Валхаллы - Александр Владимирович Мазин

не очередная издевка. Даже лучшим из эйнхериев о высших разрешено лишь мечтать, но не более. За «более» — беспощадная кара. Несоразмерная. Несправедливая. Хотя как можно ждать справедливости от того, кого за глаза зовут Отцом Лжи?

— Внимай, — велела Брунхильд, надменно качнув белокурой прекрасной головкой. — Есть в вашем секторе игрок, химера, как ты, причем очень бойкая, — уголки пухлых губ чуть дрогнули. — Уже успел подгадить. И ты его знаешь, воин.

— Знаю, — подтвердил он. — Я мог его убить.

— Но не убил, — заметила валькирия. — И хорошо, что не убил. Это было бы слишком просто. Да и сам вред от его действий невелик. Вытянул из коллапса мелкую планетку и отдал ее чужим. Мелочь, но у нас на нее были планы.

— Чужим? — Он грозно нахмурился. — Нелюдям?

— Вот давай без этого, Леша! — Валькирия тоже нахмурила бровки. — Как будто ты сам человек?

— Ты права, — Он расслабился. — Так что мне с ним сделать, если убить — слишком просто?

— Я расскажу. Всеотец, что у тебя за хаос в голове! — Брунхильд ткнула в его в переносицу. Жуткая боль пронзила голову. Он заскрежетал зубами. Он даже от боли теперь не мог избавиться!

Боль ушла не сразу. Но когда ушла, сознание внезапно очистилось до звенящей прозрачности. И слова валькирии падали теперь в его пустоту, заполняя ее, как прочно садящиеся друг на друга блоки великой пирамиды.

А потом посланница Асгарда исчезла.

Он снова был один. Но — другой.

Руки больше не дрожали.

И жизнь вновь обрела смысл.

А еще он понял одну важную деталь. Тот шлем, который принес для юной химеры посланец Огня… Локи, такой Локи. Он — один из пантеона. Но именно один из, а не часть.

Через час он, собравшийся и собранный, вошел в неприметное здание, стиснутое с двух сторон Утилизаторами и белоснежным логовом транспортников.

Внутри за прошедшие годы ничего не изменилось. Та же аскетичная стойка распределителя и транспортные ящики-колыбели для… для слабаков. Таких, каким был теперь он сам.

Сонный служка поднял на него сонный взгляд…

И мигом взбодрился. Приятно. Даже в таком опрощенном виде он был способен внушать страх.

— Что угодно господину игроку?

Он молча положил руку на стойку, дав возможность прочитать метку.

Глаза служки расширились еще больше.

— Мне угодно переместиться, — сообщил он.

— В мир? — дрогнувшим голосом спросил служка.

— Нет, в небеса! — рыкнул он. — Конечно в мир! Или есть запрет на перемещение?

Запрета точно не было. Иначе сука Брунхильд не осчастливила бы его надеждой.

— Прошу простить, господин, но я должен убедиться, — Служка полез в базу.

Молодец. Трусит, но обязанностями не пренебрегает.

— Нет, господин, возвращение вам не запрещено, — сообщил служка через пару минут. — Желаете что-то взять с собой, оставить? Напомнить ли вам процедуру?

— Делай уже, — буркнул он.

Служка вылез из-за стойки. Единичка на искупительном цензе. Надо же, еще и не поиграл толком, а уже успел накосячить. Хотя они все такие здесь, в транспортном. Мусор, который вымела Игра.

Транспортные колыбели всегда казались ему похожими на гробы. Возможно для кого-то они гробами и становились. Нет ничего проще, чем избавиться от одинокого низкоуровневого игрока, отправив его туда, где ему не выжить. Однако здесь, в официальном представительстве Игры, подобного опасаться не стоит. Игра играет честно. Чего не скажешь об игроках.

— Есть небольшая проблема, господин игрок… — пробормотал служка. — Ваши размеры…

— Что не так с моим размером? — поинтересовался он, нависая над служкой.

— Стандартные контейнеры… Там только до двухсот пяти сантиметров… Господин.

Неожиданно.

— И что будем делать?

— Есть расшаренные…

— Чего?

— В смысле увеличенные. Но их надо вывести на рабочий цикл. Я… не вполне компетентен.

Он поглядел сверху на светлую макушку служки и подавил желание положить сверху ладонь, сжать пальцы, приподнять за дурную голову, а потом повернуть резко, скручивая куренку шею.

Служка, похоже, что-по почуял, потому что рысцой припустил к служебному выходу, успев на ходу крикнуть:

— Я за техником!

Мог бы и не кричать. Он в любом случае не стал бы убивать служащего Игре. Во всяком случае без достаточного повода.

Дежурный техник появился минут через десять, сонный и очень недовольный. Харю давил, небось, в рабочее время.

Завел что-то насчет инструкций… Но увидел, для кого надо готовить колыбель, заткнулся и занялся делом.

Процедура заняла около часа. Все это время он стоял рядом, своим присутствием стимулируя лентяя пошевеливаться.

Наконец колыбель вышла на режим, служка ее открыл, и он наконец втиснулся в белоснежный гроб. Крышка захлопнулась…

…И открылась уже в миру.

Последний раз он был здесь почти три года назад. Еще тройкой. Здесь, в миру, у него тоже были ресурсы и немалые. Еще не будучи игроком, в девяностые, он создал вполне серьезную компанию по морским перевозкам, а уйдя в Игру, оставил детище на попечение доверенных людей. Доверял же он потому, что те знали о его репутации. А репутация эта была такова, что и свои и чужие боялись его до усрачки. Так было до того, как он стал игроком, а после страх только увеличился. Появляясь время от времени в миру он этот страх неизменно подпитывал соответствующими действиями. Три года — немалый срок. Однако он не сомневался: отсутствуй он хоть десять лет, подручные не забалуют, даже если вдруг узнают, что он, например умер. Был прецедент. Он сам его создал. Для проверки. А потом назидательно зачистил «слабые звенья».

Сейчас… Сейчас ему потребуется малый комплект адаптации. Смешно. Адаптация в родном мире. Нет, не родном. Он здесь просто родился.

Офисный служка вытаращился на него, как на диковинное чудище.

— Рот закрой. — велел он. — Видишь, в чем я? Организуй мне необходимое и живо.

— Разрешите сканировать метку? — Служка потянулся анализатором.

— Разрешаю.

— Алексей Медведев, прозванный Берсерком. Уровень… Уровень не определяется, — Служка изумленно уставился на него.

— Я в курсе. Данные мои подними.

— Ага, ага, — засуетился служка. — У вас, господин, на основной карте восемьсот шестьдесят два миллиона…

— Я знаю, что у меня на карте, — перебил он. — Саму карту распечатай и все документы. И мне нужна одежда, обувь и эта пока сойдет.

— С одеждой могут быть проблемы, уважаемый, —