Шипы кровавой розы - Джек из тени

битва за регион. И где-то там, в лесах и горах, скрывалась таинственная третья сила, которая вела свою собственную, непонятную нам игру. Чуйка не отпускала, она, как холодная змея, свилась в клубок где-то в глубине души. И сейчас чуйка кричала мне, что этот поход не будет лёгкой прогулкой.

* * *

Еще две недели мы шли по выжженной, растрескавшейся земле. Пейзаж почти не менялся: унылая, пожухлая равнина, редкие рощицы чахлых, скрюченных деревьев и свинцово-серое небо над головой. Армия двигалась медленнее, чем я рассчитывал. Дорога, которая на картах была помечена как старый тракт, на деле оказалась едва заметной, заросшей бурьяном тропой. Настроение в войсках тоже изменилось. Бравурные песни сменились молчаливым, сосредоточенным сопением. Солдаты, уставшие от монотонного марша и постоянного напряжения, шли, понурив головы. Даже Урсула притихла, её обычная воинственность уступила место мрачной сосредоточенности. На исходе очередного дня, когда солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая небо в кроваво-красные тона, из-за дальнего холма показалась одинокая всадница. Она неслась во весь опор, и даже с такого расстояния я узнал одну из лисичек Лиры. В том, как она гнала своего коня, чувствовалась тревога.

— Похоже, твои девочки что-то нанюхали, — пробормотал я, обращаясь к Лире, которая тут же подобралась.

Всадница подлетела к нам, её лошадь, взмыленная и тяжело дышащая, едва не рухнула на колени. Разведчица, молодая кицунэ с огромными глазами, соскочила с седла и, с трудом переводя дух, выпалила:

— Командующий… госпожа… Там была большая битва.

— Где? — коротко спросила Лира.

— В пяти километрах к северу. В ущелье Чёрного Ворона, мы снова нашли их.

Мне не нужно было спрашивать, кого «их» она имела в виду.

— Урсула, Лира, со мной! — скомандовал я, разворачивая коня. — Возьмите по сотне своих лучших бойцов. Остальным разбить лагерь, выставить усиленное охранение. Ни с места до нашего возвращения!

Через полчаса мы уже были на месте. Ущелье Чёрного Ворона полностью оправдывало своё название. Мрачное, узкое, с высокими, нависающими скалами, оно и в солнечный день, наверное, выглядело негостеприимно. А сейчас, в сгущающихся сумерках, оно походило на разверстую пасть какого-то доисторического чудовища. И эта пасть была забита трупами.

Зрелище было по-настоящему жутким. Сотни тел тёмных эльфов, их боевых тварей, похожих на гигантских насекомых, покрывали дно ущелья сплошным ковром. Кровь пропитала землю, смешавшись с грязью и редкими обломками оружия. В воздухе стоял тошнотворный запах смерти, к которому, казалось, невозможно привыкнуть.

Мы спешились, оставив лошадей у входа в ущелье, и медленно пошли вперёд. Мои гвардейцы и орки Урсулы, видавшие всякое, шли молча, сжимая в руках оружие. Даже они были потрясены масштабом этой бойни.

— М-мать… — выдохнул один из моих легионеров, и никто не посмел его одёрнуть.

Но чем дальше мы шли, тем отчётливее я понимал, что меня пугает не количество трупов, меня пугал порядок. Это не было похоже на хаотичную свалку, которая обычно остаётся после битвы. Здесь во всём чувствовалась жуткая, леденящая душу система.

— Смотрите, все как в прошлый раз — тихо сказала Лира, указывая на труп эльфийского офицера. Он лежал на спине в рубахе и штанах, даже сапоги сняли с бедолаги.

Мы прошли дальше и увидели костры. Снова пять огромных погребальных костров, уже почти догоревших. Дым от них уже не поднимался к тёмному небу.

— Своих они сожгли, — констатировала Лира, присев на корточки у одного из кострищ. Её острый взгляд, как у хищной птицы, выискивал в пепле любые зацепки. — Похоронили с честью. И заметьте, вокруг опять ни одного клочка ткани от формы, ни одного герба, ни одного знака различия.

— Надо найти их! — предвкушающе сказала Урсула. — Такая не могла уйти далеко.

— Успокойся, Урсула, — я положил ей руку на плечо. — Мы не будем никого искать. Во всяком случае, пока.

— Но, Железный…!

— Они знают, что мы здесь, — перебил её. — Уверен, они наблюдают за нами прямо сейчас. И они не хотят, чтобы их нашли. Любая попытка преследовать их может закончиться для нас плачевно. Мы не знаем их сил, а главное целей. Так что сворачиваемся, и возвращаемся в лагерь. Удвойте патрули, сегодня ночью никто не должен спать спокойно.

Мы возвращались в лагерь в полном молчании. Картина бойни в ущелье стояла у меня перед глазами. Холодная, расчётливая жестокость, безупречная дисциплина. На нашей шахматной доске странная фигура сделал еще один ход. И эта фигура играла по своим собственным, непонятным мне правилам.

* * *

Ночь прошла на удивление спокойно. Тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костров и тревожными криками ночных птиц, давила на нервы куда сильнее, чем грохот вражеских барабанов. Солдаты спали урывками, не выпуская из рук оружия. Я и сам почти не сомкнул глаз, снова и снова прокручивая в голове увиденное в ущелье. На рассвете, когда лагерь, так и не отдохнув толком, начал сворачиваться, я отдал приказ на марш.

Первые несколько часов всё шло по плану. Местность была сложной, но проходимой. Солдаты, матерясь, тащили на себе амуницию, лошади вязли в грязи по колено, но колонна, хоть и медленно, двигалась вперёд. А потом начался ад.

Мы вошли в низину, которая на карте была обозначена как «топкое болото». Я надеялся проскочить её за пару часов, но реальность оказалась куда хуже. Земля под ногами превратилась в чавкающую жижу, которая засасывала сапоги и копыта. Воздух наполнился запахом гнили и мириадами гнуса, который лез в глаза, в нос, в уши.

И именно здесь один из наших тягачей безнадёжно завяз. Сначала был слышен лишь натужный рёв паровой машины, которая работала на пределе. Потом раздался отвратительный, чавкающий звук, и многотонная махина, дёрнувшись в последний раз, накренилась и по самое брюхо ушла в вязкую трясину. Широкие гусеницы, которые должны были обеспечивать проходимость, сейчас лишь беспомощно молотили грязь, делая только хуже.

Колонна встала, вокруг застрявшего танка тут же собралась толпа. Гномы-механики, матерясь на своём языке, бегали вокруг, тыкая в грязь длинными шестами, пытаясь нащупать дно. Командир инженерной роты, пожилой, усатый гном по имени Корин, с мрачным видом доложил мне:

— Плохо, командующий, сидит крепко. Под ним плывун, будем тянуть, только глубже зароется.

Я спрыгнул с коня прямо в грязь, которая тут же засосала мои сапоги выше щиколотки. Подошёл к тяжелой машине, игнорируя протестующие крики Корина. Обошёл его со всех сторон, оценивая ситуацию. Проблема была ясна: нужно было увеличить площадь опоры и создать твёрдую поверхность, от которой можно было бы оттолкнуться.

— Несите сюда все запасные траки и брёвна, всё, что есть! — скомандовал бородатым. — Будем делать гать. И тащите лебёдки, зацепим за